Эрта. Время сирот - Николай Побережник

Виляющий серпантин перевала, горная дорога — самое опасное место северного торгового тракта. Уже второй день моросит ледяной осенний дождь, ручьи с гор быстрыми потоками пересекают дорогу, и срываются в низ, в глубокое ущелье, где словно могильные памятники валяются остовы повозок, и рядом белые кости их пассажиров, объеденные диким зверьем и горными птицами–падальщиками, огромных, размером с человека. Сейчас пара таких птиц, несмотря на дождь, кружат в небе над едущими по горной дороге жандармами.

— Вот же твари, и дождь им нипочем, — закашлявшись сказал звеньевой и посмотрел вверх подставив под дождь лицо, заросшее бородой скрывающей глубокие шрамы.

— Сильные птицы, я их даже уважаю, — сказал всадник едущий рядом, совсем молодой парень, который даже еще бриться не начал, но крепкого сложения и с цепким, умным взглядом.

— Да, они везде выживут, — сплюнул на землю звеньевой.

— Как и ты? — молодой покосился на звеньевого, — про тебя много рассказывают…

— Глупости и небылицы, — отмахнулся звеньевой и снова закашлялся, — эта осень меня в могилу сведет!

— Болтают все же, вот и хочу спросить, пока никто уши «не подставил». Прости, конечно за любопытство…

— И что говорят? — звеньевой чуть придержал коня, снял капюшон плаща, отжал его сильными руками и снова одел.

— Разное, к примеру что ты жандармов столичных пострелял и сам чудом выжил…

— Это не жандармы были.

— А хоть и жандармы! — сказал молодой, а потом оглянулся на плетущихся позади, — ты же за друга мстил?

— Нет, я в той роще просто спасал свою шкуру, не совсем удачно к слову… а друг… друзья, к великому моему сожалению еще не отомщены.

Впереди показалась выдолбленная в скале большая ниша, справа от дороги.

— Патруль! Занять пост! Тогэ, на тебе ужин, Минт и Панэ, в охранение! — громко крикнул звеньевой, привстав в стременах и повернувшись назад, а потом обратился к молодому рядом, — меньше болтовню всякую слушай.

Уже третий год ранение в грудь беспокоило при малейшей простуде, а здесь в горах, простудиться — дело не хитрое. После ужина Кинт присел у костра с кружкой горячего травяного чая, его звено, которым он командует уже год занято делом, кто–то обихаживает коней, кто–то в ручье спадающем с каменного выступа над нишей моет посуду после ужина, а двое завернувшись в уже просохшие плащи спят на бревенчатых лавках, им предстоит первым заступить на ночное дежурство. Порывы ветра заставили подернуться алым угли костра, Кинт подбросил пару поленьев и хмыкнув сказал вслух:

— Лишь бы поболтать…

Действительно, про Кинта на новом месте службы ходили всякие слухи. Как Кинт попал на службу в самый северный корпус дорожной стражи? Это отдельная история…

Усиленный патруль жандармов во главе с капитаном Агисом выехал сразу, как только в форту получили телеграмму из школы сирот. В дорожной страже своих не бросают, да и вот так взять, и арестовать жандарма корпуса не может даже тайная жандармерия, так как в корпусах свой трибунал, да и не подчиняются корпуса охраны дорог парламенту, лишь канцелярии монарха. Кинт все же потеряв сознание свалился с коня, но ему повезло, мимо ехал фермер и обнаружив на дороге истекающего кровью дорожного жандарма, как смог перевязал его и погнал в сторону корпуса, а спустя час повстречался с патрулем. В лазарете корпуса Кинт провел полгода, но сначала в чулане, который спешно очистили и отмыли. Его прятали, так как из столицы прибыли несколько инспекторов тайной жандармерии с письмом заверенным канцелярией монарха, они приехали арестовать Кинта. Но Агис со скорбным лицом передал им жетон гражданина на имя Кинта Акана, и продемонстрировал пепелище кремационного костра.

— Скончался от ран, — тяжело вздохнул Агис, отдавая жетон.

— Но вы же получили телеграмму! Его тело было нужно для опознания, — брызгал слюной один из инспекторов.

— Ты не ори тут, — смачно сплюнул на землю Агис и поправил кобуру, — когда мы получили телеграмму, костер уже догорал… У нас в лазарете в тот день еще один скончался. А жара стоит глянь какая… нечего мне тут в расположении заразу разводить! Я и приказал их кремировать сразу.

— Мы должны забрать вещи Кинта Акана и допросить его друзей.

Агис приподняв бровь и отодвинув письмо из монаршей канцелярии на расстояние вытянутой руки, прочитал еще раз текст, беззвучно шевеля губами…

— Нет, тут про это ничего не написало, только про арест, а так как арестовывать некого, покинете расположение форта.

Так, ни с чем, а точнее лишь с жетоном гражданина, инспекторы и уехали. А когда Кинт пришел в себя, после того как над ним три часа «колдовал» хирург корпуса, Агис громыхая сапогами, прошел к кровати и шумно выдохнув сел на табурет.

— Я не знаю парень, зачем я это вообще делаю, — Агис был суров лицом, а глазами он словно сверлил Кинта насквозь, — я буду спрашивать, а ты отвечай… эм… точнее кивай или мотай своей бестолковкой, понял?

В ответ Кинт кивнул.

— На дороге в роще, трупы… твоя работа? Угу… твоя значит. Знаешь, кто послал их?

Кинт снова кивнул.

— Те бандиты, из Актура? Ясно… Значит так, Кинт Акан скончался от ран и его кремировали. Все, тебя больше нет.

Кинт удивленно посмотрел на Агиса.

— Теперь ты сирота из деревушки, что неподалеку, поступил три года назад на службу в корпус, но ты, как и все деревенщины, немного того, а мне такие безголовые не нужны в форту, поэтому, как только поправишься, я напишу грамоту о переводе, в третий северный форт… поганое место, но и там надо служить. Да, тебя теперь зовут Твиз, второго имени нет… сирота ведь. Понял?

Кинт кивнул и посмотрел с благодарностью на капитана.

— Надеюсь, к концу контракта о тебе забудут… к тому же, он сократился на два года. Рекомендации напишу, все, выздоравливай и набирайся сил, они тебе понадобятся, там, в горах на севере.

А затем, через полгода, Кинт покинул форт, ночью, попрощавшись лишь с капитаном Агисом и Креем, который дежурил по форту в ту ночь. Все вещи были увязаны на повозке, запряженной двумя старыми кобылками, ночи были уже относительно теплыми, наступала весна. Кинта снабдили провизией, патронами ко всему его уже достаточно большому арсеналу.

— Ну что ж, телеграмму в третий северный форт я уже отправил, и если капитан Брэтэ там еще из ума не выжил, то тебя встретят на перевале… если не забудут, — сказал Агис, пожал руку Кинту, а потом улыбнулся, что было большой редкостью, и добавил, — проблем у тебя много парень, думаю вы с Брэтэ найдете общий язык, он сам одна большая проблема.