Восемнадцать капсул красного цвета - Владимир Корн

Заметив, что Гуров принялся набивать патронами магазины, остановил его:

– Два рожка пустыми оставь – потренируешься автомат перезаряжать, я тебе сейчас покажу. Смотри и запоминай – все серьезней некуда. Для начала: магазин в подсумке должен быть обязательно донцем кверху, так будет удобней его вставить. Идем дальше. Все делается левой рукой, правая остается на рукоятке, а сам автомат не уводится с линии прицела, это важно. Захватываем магазин левой рукой за самый конец и делаем вот так. Длины рук у тебя хватит, так что, вставив магазин, сразу же пропускаешь левую руку снизу под оружием и оттягиваешь затвор. Все, патрон в патроннике. И еще один тонкий момент: когда дергаешь затвор, не сбей предохранитель вверх до упора. Все понял? – И когда Гуров кивнул, хлопнул его по плечу: – Действуй, боец.

Он уже отошел на пару шагов, когда вернулся обратно.

– Да, вот еще что. Предохранитель у «калашникова» лязгает будь здоров. Иногда необходимо снять его тихо. Так вот, оттягиваешь вбок и плавненько переводишь в нужный режим.

Чужинов прошел к Прокопу, присел рядом. Помолчали. Вверху, в окне, промелькнула тень какой-то твари, но оба они даже не пошевелились.

– Как отсюда выбираться будем? Мысли есть?

– Есть одна мыслишка. Сейчас твой боец потренируется – лишним не будет, и приступим.

Помолчали снова, наблюдая за тем, как Гуров старательно выполняет упражнение.

– Ты думаешь, откуда у меня все эти стволы?

– В магазине такие не купишь, – неопределенно ответил Чужинов.

– У меня больше было, утопил в надежном месте, только незасвеченные оставил, – негромко начал Прокоп. – Олег, сигаретой не угостишь? – повысил он голос.

– Я не брал с собой, все в церкви оставил, – откликнулся тот.

– Жаль. Ты, конечно же, прав – в магазине такое не купишь. – Киреев говорил негромко, только для Чужинова. – Срочку отслужил, потом отконтрабасил[30], пришел домой. Отдохнул с месяц, посмотрел что да как, и пришло мне в голову, чтобы на чужого дядю не корячиться, свое дело организовать. Я помимо оружия тачки люблю, вот ими и решил заняться. Время такое было, когда бэушные иномарки как горячие пирожки расхватывали. Поначалу сам за ними в Германию мотался, затем пару знакомых подтянул. Мало-помалу поперло у меня, салон открыл, другой, еще кое-что… Тут-то ко мне и подвалили. Подходили и раньше, но я сразу посылал, без вариантов. Но тут уже серьезней некуда наехали. Я к тому времени женился уже, сын родился. Подумал, подумал – хрен вам! Поговорил с пацанами, у них подобные мутки[31]. В общем, проблему решили, правда, без стрельбы не обошлось. Да и жмурики, чего греха таить, тоже были. Ну а дальше все так и понеслось: стрелки, разборки, «крыши» и так далее. Начал уже отходить от всей этой мути: легальным бизнесом занялся, уважаемым человеком стал, в депутаты подумывал. Все как будто путем пошло, но однажды машину с женой и ребенком взорвали, я уже говорил. Возможно, за грехи старые, возможно, дорогу кому-то перешел. Я, конечно, с рельсов надолго съехал, все мечтал собственными руками с этой мразью покончить. Но как-то не сложилось: ни на заказчиков, ни на исполнителей так и не вышел.

Прокоп взглянул на по-прежнему клацающего оружием Гурова, поиграл желваками и продолжил:

– И ты знаешь, однажды мне так тошно стало. Не поверишь, всерьез о монастыре задумываться начал. Словом, продал в одночасье бизнес и подался в Поздняково – батя у меня, царство ему небесное, здешний, да и сам я отсюда родом. Лет десять уже фермерством занимаюсь. Тут и Ленку встретил, доча недавно родилась, в общем, жизнь наладилась.

Прокоп искоса взглянул на Чужинова: как он, мол, отреагировал на его почти исповедь.

Глеб ответил на взгляд Прокопа твердым своим. Ему и в голову не пришло его осуждать: с чего бы? Для этого сначала необходимо побывать в его шкуре, и совсем неизвестно, как бы он сам себя повел.

– Ладно, что-то я разговорился не в меру. Есть у меня одна мыслишка, как нам отсюда выбраться. Правда, без стрельбы вряд ли обойдется.