Зерна отольются в пули - Павел Дмитриев

На этом фоне только Лебедев, пожалуй, всерьез отстаивает самостоятельную разработку полной линейки ЭВМ. При этом постоянно козыряет своей не запущенной в серию БЭСМ-6 и не устает критиковать «устаревшую» IBM-360. Хорош гусь, где, спрашивается, он собрался брать элементную базу для последних американских моделей? Впрочем, с ним все понятно: использует любой аргумент против копирования, но серьезно возразить не может. Ведь сам виноват! Именно его ИТМиВТ[252]первоначально поручили разработку «Ряда», да только вместо результата получили небрежную отписку, дескать, заняты, не мешайте по мелочам. Почему так произошло, из соседнего министерства не видно. Может, надеялись пережать всех в свою пользу? Простая дурость? Но больше похоже, что у товарища Лебедева уже сил не осталось на серьезную кабинетную борьбу. Возраст у него уже пенсионный,[253]коллектив повзрослел, озаботился диссертациями — вместо сотрудничества, отчаянной работы на результат люди рвут куцые результаты в разные стороны.

Еще и Минобороны не отстает, тужится вовсю, переманивает к себе лучших разработчиков. Ресурсов генералы не жалеют, новые системы появляются в виде совершенно секретном,[254]«защищаться» по закрытым темам проще. На этом фоне всем плевать, что не доходит техника до советской промышленности, и тем более даже речи нет об экспорте. А как талантливо вредят даже в мелочах! По последним требованиям ЭВМ серии «Ряд» должны выдерживать ударную нагрузку величиной 15g[255]по трем осям, как будто они ее на крейсера ставить собираются!

«Впрочем, это проблемы МРП, — с легким злорадством констатировал Александр Иванович про себя. И тут же поморщился, благо в темноте зала никто не мог видеть лицо министра: — Мне бы придумать, как от Староса оборонщиков отвадить. Валюту от продаж „Денди“ терять нельзя ни в коем случае, да и вообще…»

Одни проблемы от этих ЭВМ в СССР, но отмахнуться тоже нельзя. По этой линии в прошлой пятилетке запланирован рост производства в целых три раза. А в следующей, судя по личному вниманию Шелепина и Устинова, — будет еще больше.[256]Ничего не жалеют, заводы строят и переоборудуют форсированными темпами, как в конце 50-х, когда первые ракеты делали, чтоб до США достать спецбоеприпасом. Целая прорва ресурсов, людей, денег, влияния, наконец. Пропустить такую волну мимо себя и министерства электронной промышленности, остаться «всего лишь» комплектаторами других отраслей — немыслимое головотяпство!

«Филипп наш Георгиевич, конечно, еще та сволочь, — Шокин продолжил свой молчаливый монолог под финальные кадры фильма, — но он мой главный шанс. Если, конечно, задумка Петра Воронова по переносу „Денди“ целиком на сверхбольшие интегральные схемы не бред сумасшедшего!»

И министр аккуратно, чтоб никто не заметил, постучал костяшками пальцев по нижней стороне подлокотника.

Проиграли последние аккорды, медленно покатилось вниз огромное полотно занавеса, украшенное громадным, вычеканенным в металле портретом вождя мирового пролетариата. Партхозактив зашевелился, люди потянулись вон из зала. Кто попроще — к выходу, обладатели пропусков на торжественный товарищеский ужин — наверх, к накрытым в банкетном зале столам, по широким, застеленным красным с черным узором ковром лестницам, мимо рассаженных в гигантские горшки пальм.

Часа через полтора, изрядно потяжелев от съеденного и выпитого, Александр Иванович наконец-то выбрался на широкую ленту балкона,[257]окружающую банкетный зал по периметру. Холодный весенний ветерок обдул разгоряченную водкой кожу, можно вытащить из пачки «Явы» сигарету с фильтром, не торопясь покатать ее в пальцах, разминая по старой привычке плотно сбитый табак, прикурить…

Ближайший к начальственному столу край балкона не может похвастаться красивой панорамой. Зато совсем рядом, чуть не в десятке метров, тянутся к небу одиннадцать небольших башенок, украшенных луковицами куполов и крестами, они ярко блестят в лучах заходящего за спиной солнца. На первый взгляд такая красота! Но если приглядеться — с такого небольшого расстояния хорошо заметны дефекты кровли, куски облезшей краски и позолоты и, главное, уродливые пятна голубиного помета, местами сливающися в целые островки…

— Здравствуй, Александр! — На плечо министра легла чья-то рука.

Очень немного людей в стране могут себе позволить такое панибратство, а если принять во внимание молодой и энергичный голос… Нет сомнений, министр мысленно оттопырил вверх большой палец: на ловца и зверь бежит:

— Товарищ Шелепин! — Оборачиваясь, Шокин автоматически протянул руку: — Добрый вечер.

— Ну что, как у тебя дела идут? — доброжелательно поинтересовался Председатель Президиума Верховного Совета СССР. Отвечая на рукопожатие и другой рукой одновременно вытягивая сигареты из кармана, он, не меняя тона, добавил: — Слышал, что-то не ладится на «Пульсаре» с микропроцессором. И «Ангстрем» большой памятью не радует.

— Временные трудности, товарищ Шелепин. — Александр Иванович предупредительно поднес руководителю страны спичку, ловко сложив ладони «в чашку» от ветра. — Будет результат, через месяц, край два! — Министр ловко форсировал «больную» тему: — Если мешать не будет никто.

— В смысле — мешать? — Александр Николаевич чуть не закашлялся от удивления, заставшего на глубокой, первой с начала ужина, затяжке. — Отойдем в сторонку, что ли.

Места на балконе хватало, несколько шагов от дверей, и можно говорить о любых тайнах, все равно слова сразу подхватит, унесет и исковеркает веселый весенний ветерок.

— Сегодня, прямо с утра, от Калмыкова гонцы приезжали, — сварливо начал жаловался на коллег Шокин. — Вынь да положь им комплектацию для массового выпуска аналогов IBM-360. А у нас, можно сказать, все силы разработчиков и производства брошены в эти, как вы их называете, микропроцессоры. Причем уже развернутая превосходная 166-я серия логики[258]НИЦЭВТ, видите ли, не совсем подходит.