Баллада о Мертвой Королеве - Людмила Макарова

– Да-да, конечно… – Девушка поняла, что повела себя странно, и чуть смутилась. – Видимо, я была не права насчет Сантьяги… Но не это главное.

– А что главное?

– Вам не показалось, что пес был слишком безумен и слишком самостоятелен для голема? Обычно куклы не сходят с ума, и им ставят четкие задачи. А этот пес – он как ребенок, который познает мир и понятия не имеет, что, дергая сестренку за косичку, причиняет ей боль. Помните, как он прыгал по берегу? И для чего освободил тигра?

Это предположение понравилось хвану еще меньше, чем предыдущее.

– Не думаю, что ты права, – протянул он.

– А мне кажется, в этом что-то есть. – Белосвет задумался. – «Ребенок» остался без присмотра. Если предположить, что подобное существо – нечто условно живое, то у него должен быть хозяин.

– Или создатель.

– И дом!

– Все, что вы говорите, – элементарно и естественно: мы должны узнать, кто владелец голема и где он его держал, – спокойно произнес Пиф. – Вопрос в том, как это сделать.

– У меня есть основание предполагать, что логово твари находится в Лабиринте, – сообщила девушка, внимательно глядя на собеседников.

– Ненавижу Лабиринт, – вздохнул ко́нец. – Там так мерзко пахнет…

– Что за основание? – немедленно спросил хван.

– Веское.

– Точнее?

– Прорицание, сделанное челом.

– Ты понимаешь, что мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не расхохотаться?

Однако Тина уже взяла себя в руки и ответила весьма жестко и уверенно:

– Чел не имеет магических способностей, а этот факт повышает уровень предсказания до почти стопроцентного. Он впал в транс и начал вещать о Чудовище. По косвенным признакам стало понятно, что он имеет в виду пса. Но! Во время прорицания я поняла, что в Лабиринте скрывается кто-то еще.

– Кто? – прошептал ко́нец.

– Кто-то более страшный.

– Давайте донесем о нем Великим Домам!

– Ерунда, – неуверенно произнес Белосвет. – Если бы в Лабиринте появилась какая-нибудь тварь, осы бы давно донесли на нее навам.

– А вдруг они слишком сильно боятся эту «какую-нибудь тварь»? – тихо спросила Тина.

Лаки ойкнул.

Белосвет осекся.

Хван взялся за подбородок левой верхней рукой и покачал головой.

* * *

Москва, Малый Конюшковский переулок, 18 октября, вторник, 13:13

Оружия раздобыть не удалось, несмотря на то что Дрезина со товарищи пытались все утро.

Ну, как пытались…

Проснувшись в холодной «Газели», Шапки вяло поругались, пожаловались на жизнь, помянули Четвертого бутылкой виски и отправились к Урбеку, в надежде продать ему «шикарную тачку», а на вырученные средства обзавестись чем-нибудь огнестрельным. Затея была с самого начала обречена на провал, поскольку старый Урбек Кумар общался с дикарями именно потому, что в его лексиконе отсутствовало слово «кредит». Тем не менее шас внимательно выслушал Дрезину, оглядел кучу кое-как склепанных между собой железок, на которой он приехал, покивал головой, когда уйбуй перечислял образцы вооружений, которые он готов приобрести, и тихо поинтересовался: «Где деньги?» Несчастный Дрезина промямлил что-то насчет частной армии и блестящих перспектив и услышал, что в обмен на «Газель» щедрый Урбек может выдать страждущим лишь ржавый «вальтер», который: «…достался мне от одного туриста в смокинге…» и незаправленную зажигалку «Зиппо».

«А она мне зачем?» – удивился тогда Дрезина, с сомнением изучая блестящую, как все бессмысленное, зажигалку.

«Бонус, – равнодушно ответил шас. – Не хочешь – не бери».

В общем, дикари уехали от скупердяя на своей машине, только на бензин потратились.

– Надо в Форт возвращаться, – вздохнул Тыква, когда «Газель» вырулила в какой-то переулок, где Шапки хотели ломануть хоть что-нибудь ради наличных. – Раз с армией не получается.

– Кто тебя там ждет, кроме виселицы? – осведомился Стамеска.

– Может, кто и ждет, – приосанился боец.

– Пуля?

– Чего прямо сразу?

– Пуля с Дерюгой гуляет, – неожиданно сообщил уйбуй. – Его только ждет, я проверял.

– Верная, значит, – определил Стамеска.

– Ага.

– Может, в Форт? – повторил Тыква.

– Тебе же сказали, что Пуля тебя не ждет, – напомнил Стамеска. – Чего там делать?

– Кувалда небось проспался уже и сожалеет, – протянул Тыква, умильно глядя на Дрезину. – Вдруг?

– Что Кувалда делает? – переспросил уйбуй.

– Сожалеет.

– Мощное слово. – Дрезина наморщил лоб. – А что оно значит?

– Ну, значит, что великий фюрер нас простил.

– Гм… – не поверил уйбуй.

– Кхм… – не поверил Стамеска.

– Романтик ты у нас, Тыква, – с грустью сообщил Дрезина. И добавил: – Мля.

– Кувалда нас простит только после того, как повесит, – обреченно произнес Стамеска. – А я так не хочу.

– Я тоже.

– Вот и консенсус, – пробормотал уйбуй.

– Что?! – вытаращились на командира бойцы. – Что ты сказал?

Но вместо ответа Дрезина крикнул:

– Смотрите! – И надавил на педаль тормоза так резко, что бойцы сначала ткнулись физиономиями в лобовое стекло и лишь потом уставились на то, на что было велено.

– Репортеры, – прошептал Тыква.

– И девка с ними, – заметил Стамеска. – Опять чего-то замышляют.

– Надо за ними пойти, – решил уйбуй.

– Зачем?

– Репортеры просто так ничего не делают, – объяснил Дрезина. – Они скандалы ищут для славы и денег.

– Мне слава не нужна.

– Во-от… Смекаешь, боец. – Уйбуй подбоченился. – Мы свою славу деньгами возьмем. Главное, узнать надо, чего они задумали.

* * *

Где-то под землей

Москва, 18 октября, вторник, 13:46

В итоге решили отправиться под землю втроем. Пиф, поразмыслив, сказал, что кто-то должен страховать экспедицию с поверхности, а поскольку машина его, то личность страхового агента очевидна.

Потеря лучшего бойца привела отряд в смущение. Лакриций тут же спросил: «Зачем?» И получил неутешительный ответ: «Кто-то должен будет рассказать, кто именно вас переваривает», чем привел впечатлительного ко́нца в состояние, близкое к истерике. Лаки заявил, что в гробу он видел все эти репортажи вообще и путешествия по Лабиринту в частности, и Тине пришлось простимулировать ко́нца номером своего телефона.