Сильнее пламени - Фёдор Быханов

Круглов достал из кармана брюк мобильный телефон и протянул, отпрянувшему от него, как от огня, начальнику Службы безопасности химического завода.

Столь откровенно трусоватый жест собеседника, однако, нисколько не развеселил владельца сотика:

— Не бойтесь, Виталий Павлович, не этой самой камерой в эпицентре пожара снимал, тут лишь перезапись информации!

При этом недосказанным осталось разумное понимание того, что на самом деле могло осесть во время пожара на мобильнике, находящимся в каком-то десятке метров от бушевавшего огня.

И уже не предлагая взять телефон в руки, он просто запустил на дисплее запись и показал её Виталию Бокарев на расстоянии, чуть приглушив звук, чтобы не привлекать внимание соседей по трибуне, не входящих в штат службы, руководимой всесильным собеседником…

С каждым промелькнувшим кадром, пот на лысой голове Виталия Павловича пробивался всё гуще. А при завершении сеанса он вообще, ещё несколько минут молчал, тщательно утираясь носовым платком.

Потом, чуть осипшим от волнения голосом сказал:

— Что желаешь за оригинал?

На это у Бориса Круглова уже имелась чёткая формулировка:

— Ничего лишнего.

Приступив к главному в их разговоре, он собирался потребовать взамен за свой мобильный телефон, побывавший на пожаре, не такую уже и дорогую цену.

— Не предлагаю ничего противозаконного, — заявил он. — Ровно то же, что и полагается пострадавшим на вашем ракетном крематории — два миллиона рублей наличными!

Убрав обратно в карман телефон, он добавил:

— Теперь-то Вы понимаете, что я никого не обманываю и не тайком, а в составе пожарного расчёта работал на объекте.

Слушатель, в свою очередь, не как прежде, а по-новому — уже без былого пренебрежения ловил каждое его слово.

— Мне этого денег, как раз хватит на похороны и поминки, — продолжал Борис Круглов. — При этом я не требую издержек на бесполезное теперь уж лечение, как всем остальным, кому деньги завод уже выплатил.

Исповедь почти что покойника, всё же, далеко не сразу заставила Виталия Бокарева отнестись к ней с должным пониманием.

— Два миллиона — большие деньги! — ответил он. — Обойдёшься и без них, а со своей цифровой записью знаешь, что можешь сделать.

Досказать он не успел, поскольку его оборвал самым решительным образом, сидевший почти рядом, собеседник.

— Сначала помещу, как и обещал, в Интернет, а потом передам, куда следует сам аппарат со следами всей той «химии», что на нём осталось.

Круглов шёл Ва-банк и понимал это. Однако другого пути у него уже не было:

— Пусть тогда уже самые компетентные люди разбираются обстоятельно в том, чем это вы у себя на предприятии спасателей потравили!

Он горько усмехнулся:

— А родственники погибших горожан готовят на вас судебные иски!

Далее, после этих слов, оглянувшись по сторонам, на сидевших рядом людей с химического завода, Борис Иванович продолжил откровенно говорить о том, что не было пока им произнесено и что лишь читалось в глазах Виталия Павловича:

— Так всё и будет, независимо от того, вернусь я сегодня домой или нет. Благо, что есть теперь, кому исполнить мою последнюю просьбу.

Борис Иванович блефовал.

Но после демонстрации им видеозаписи и ссылки на предмет, действительно вынесенный с ныне запретной территории Химзавода, каждое слово Круглова воспринималось собеседником именно так, как ему того и хотелось.

— Я с Вами очень скоро свяжусь! — внезапно сказал, поднимаясь со скамейки на трибуне, Виталий Бокарев. — Главное, не порите горячку и всё у нас с Вами образуется ко всеобщему удовольствию.

4

Борис Круглов, в отличии от умчавшегося стремглав со стадиона, Виталия Бокарева, весь футбольный матч досмотрел до конца.

Правда, итоговый ничейный счёт оставил его совершенно равнодушным к образовавшемуся положению городской команды в турнирной таблице чемпионата, зато не в одиночестве, а в толпе других болельщиков он не только покинул, действительно переполненный стадион, но и уехал домой в битком набитом автобусе.

Предосторожности были не напрасными.

Видимо, за ним всё ещё пристально следили. Так как, едва Круглов зашёл в квартиру, сразу же раздался пронзительный звонок стационарного домашнего телефона.

— Ваше предложение принято! — без всяких дополнительных церемоний сообщил ему Виталий Бокарев. — Осталось только решить конкретно вопрос с обменом денег на предмет нашего торга.

— Что же тут договариваться, всё ясно, как день! — ответил Борис Иванович. — Вы знаете все мои условия, а других и не нужно.

5

…Следующим днём был понедельник, когда «Сбербанк» находился на выходном.

Зато в наступивший за ним вторник прямо в центральном городском отделении кредитной организации встретились Борис Круглов с Виталием Бокаревым и людьми, которые выдали ему наличные деньги.

Выходить с такой суммой на улицу тот не решился.

Сначала, разделив всю сумму на равные части, перевёл по две трети «миллиона» на личные накопительные банковские счета жены и дочери. Потом оставшиеся деньги положил на свою сберкнижку.

И прямо на столике в холле банка набросал на бумажке схему местности, где перед этим надёжно спрятал свой мобильный телефон «Сони Эрикссон», побывавший на пожаре.

Предупреждать никого об ответственности за обман не было нужды. Каждый и так понимал, что заключил вполне выгодную сделку.

Оставалось только завершить начатое дело. Ради чего они и разъехались по сторонам, увидев друг друга в последний раз на крыльце огромного здания, вмещавшего столько надежд своих вкладчиков.

Среди них были теперь и, дорогие Борису, женщины.

Об этом он мельком подумал, ощущая в кармане картонные корочки сберкнижек. Дескать, хоть как-то будут обе обеспечены теперь, на первое время, когда его самого уже не будет с ними рядом!

6

Только к себе домой с новенькими сберкнижками он сразу не поехал. Сначала сел на рейсовый автобус, идущий в тот район Обска, откуда, прямо через реку, открывался вид на городской песчаный пляж, поросший по краям старыми ивами.

Под одной из них, там, где обычно, купальщиков и не бывает, он как раз закопал свой «Сони Эрикссон». И сделал это со всеми возможными предосторожностями, предварительно упаковав сначала в целлофановый пакет, а потому уже в старую металлическую банку из-под его любимого растворимого бразильского кофе.

Но эта упаковка, как оказалось, не была оценена по достоинству сотрудниками химического завода.

Со своего места, из-за реки Борис Иванович видел, как сначала оцепили этот участок берега стрелки Ведомственной охраны. Потом, сверяясь со схемой, набросанной на бумажке, туда подошли несколько человек в костюмах химической защиты.