Мы из Бреста. Путь на запад - Вячеслав Сизов

Время не ждало. Нужно было срочно поддерживать своим огнем и броней остальные подразделения, да и скорой контратаки врага следовало ожидать. В первую очередь запустили танки, у которых копошились танкисты врага, резонно посчитав их наиболее боеготовыми. Так оно и оказалось. Проверив наличие боекомплекта и топлива, экипажи тут же выдвинулись к перекресткам дорог на прикрытие городка.

Мне приглянулся стоявший под навесом и прикрытый от мороза чехлом экранированный «БТ-7». Именно под ним Печкин и нашел венгров. Венгры слегка модифицировали танк – установили командирскую башенку от немецкой «троечки», заменили оптику и установили немецкую же радиостанцию, а в остальном это был давно знакомый и хорошо изученный танк, так что разобраться с ним не составило труда. Боекомплект нашелся на складе. Быстро загрузив его, мы выдвинулись в центр города, где кипел бой.

Около сотни венгерских солдат и офицеров закрепились в помещениях, как потом оказалось, занимаемых штабом 2-й Венгерской армии, и огнем зенитных пулеметов отбивали все атаки десантников. Так что прибытие моего танка сразу изменило ситуацию в лучшую сторону. Прикрываясь домами, нам удалось точными выстрелами подавить зенитку, а потом и пулеметные точки врага. Атака десантников при нашей поддержке была успешной, уже через десяток минут из зданий выводили пленных венгерских офицеров.

Пока шел бой в городке, на аэродром сели самолеты второй волны десанта, а на поля рядом с ним планеры.

Ротный, связавшись со мной по рации, дал задание поддержать атаку штурмовиков и освободить деревню Иловское, расположенную недалеко от Алексеевки. Гарнизон в деревушке был небольшой, но зубастый. По сообщению партизан, у венгров там были артиллерия и станковые пулеметы. Насколько я знаю, сначала туда удара не планировалось, должны были ограничиться только выставлением заслона. Но штурмовикам около штаба удалось захватить в исправном состоянии пару грузовиков и легковушку, и командованием было принято решение ударить на Иловское. Так что рванули мы туда на всех парах.

Ворваться в деревню удалось, что называется, под шумок. По дороге пристроились к колонне из трех грузовиков, набитых до отказа вырвавшимися из Алексеевки венграми. Именно они и позволили прорваться в деревню. Ну а дальше – бой, где пощады не было никому – ни нам, ни врагу. До того как нас подбили, нами было уничтожено 2 орудия, 2 станковых пулемета, три грузовика и один тягач противника.

Подбили нас по-глупому. Пехота да и я зеванули. Вот мы и поплатились за это. Всадили нам в танк болванку – гусеницу сбили и по корпусу крупнокалиберным пулеметом прошлись. Хорошо, еще успели за дом заехать и из танка выбраться. Мехвод и радист ранения получили, пришлось им помогать. Печкин выбрался самостоятельно и сразу бросился от нас в сторону. Ну, думаю – все, потеряли пса. А нет. Оттуда, куда он побежал, шум и лай раздались. Я туда. Печкин вцепился зубами в руку венгерскому пулеметчику, а тот отбивается, пса по голове бьет. Я эту свару прекратил – шлепнул гада, чтоб собаку не обижал. Пулемет нам потом очень пригодился, когда мы контратаку отбивали…

Из воспоминаний Ивана Федоровича Дынникова (реал. ист.)

…13 января 1943 года. Лежим в цепи, холод пронизывает до костей. Политрук роты Бикмул Бикбулатов говорит, что надо прорваться в расположение врага, провести разведку, отвлечь на себя его внимание. И спрашивает: «Кто со мной?» Я и еще несколько человек идем за командиром.

Огородами пробираемся к одному из домов. Там никого, но по всему видно, фашисты ушли недавно. Политрук приказывает проверить соседнюю улицу. Иду я, Владимир Тульский и еще один наш товарищ. Перебираемся через изгородь. Владимир, потом я, третьего убивают.

Первый раз смерть прошла мимо меня, но ее холодное дыхание я почувствовал спиной. Пробравшись на соседнюю улицу, мы спрятались за углом дома. Увидели двух автоматчиков, открыли по ним стрельбу, а другие немцы из укрытия накрыли огнем нас. Кое-как выбрались, доложили командиру, где располагаются огневые точки врага.

Идем обследовать другую улицу и вновь встречаемся с немцами, огонь открываем одновременно. Убит еще один товарищ Николай Брагинский, я к нему, трясу, вдруг жив, и тут, словно молотом, меня ударяет в левую сторону груди. Слышу голос политрука: «Дынников, вы ранены!» Кричу в ответ: «Нет!» А сам вижу – кровь льется слева из груди, подбородок болит.

Меня и еще одного раненого товарища оставили в одном из свободных домов, с нами остался и рядовой Павлов. В полусознательном состоянии вижу, как к дому подбирается группа немцев. Не успел опомниться, как один из них уже заходит в избу. Павлов его укладывает с первого выстрела, я хватаю оружие фашиста. Закрываю дверь в избу. Начинаем отстреливаться через окна, переговариваемся с Павловым, и вдруг он замолк, я смотрю, а у него затылок пробит. Не успеваю прийти в себя, как слышу шипение – в избе крутится граната.

Как хватило сил, не знаю, а только в один миг спрятался за убитого Павлова, граната и рванула. Павлов спас меня от неминуемой смерти.

Меня контузило, а потому взрыва второй гранаты я уже не слышал, увидел лишь, что и правую сторону задело. Вспоминаю, что за поясом у меня граната «Ф-1». Пока не обессилел окончательно, хватаю ее и к окну. Там целая группа немцев, да с пулеметом. Думали, что с нами покончено, поэтому полностью сконцентрировались на обстреле улицы. Я в них гранату и швырнул. А вторую приготовил для себя и Федорова. Говорю ему: «Если фашисты ворвутся, взорвем и себя, и их». Тот согласился.

Но, видимо, в этот день судьба решила нас хранить. Немцы в избе так и не появились. Мы с товарищем кое-как сумели добраться до расположения роты. Там узнал, что тяжело ранен политрук, командир роты Игнат Киселев, замком роты и многие другие. Через трое суток раненых отправили в полевой госпиталь.

Я слышал, как оперировавший меня врач сказал коллегам: «Первый раз с начала войны вижу счастливого человека. Смерть обошла его трижды». А обратившись ко мне, добавил: «Молодой человек, вы родились в рубашке и жить будете очень долго». Так и получилось…