Путь на Кристу. Побег - Вадим Денисов

Один из грифонов дернулся вверх, подставляя очередям большущее серое брюхо, перья перекатывали в потоке волнами. Последние патроны в магазине! Ту-ку-ту! Есть! Вроде попал, не? Нет времени на перезарядку! Монстр точнехонько налетел на облако пуль и кувыркнулся к земле, тщетно пытаясь выровняться.

Ура! Подбил!

— Винни, вдогон! Пустой! — кричал Лимонов, переставляя магазин.

Да, рано я обрадовался. Как только мы начали стрелять, умный главарь группы нападения вздрогнул, резко отвернул вправо, набирая высоту, и, повернув голову, глянул на свое крыло, а потом на стрелков — жутковато так, со значением, с обещанием следующей встречи… Летающий танк выровнялся, заходя на длинный вираж. Сваливают! Как по команде, остальные налетчики тоже начали расходиться с набором высоты, и лишь последний грифон продолжил движение по прямой. И в игру включился наш снайпер.

Дум! Дум! Дум! Пролетев чуть дальше, огромная птица, после удара пулями, сжалась от боли и, собравшись комком, рухнула на землю. Второго сминусовали! Размеренно отстреляв магазин вдогон, вьетнамец дал возможность всем людям конвоя наблюдать, как далеко впереди на земле хлопают тяжелые крылья. Мастер!

Пш-ш…

— Дарий, ребята просят остановку, хотят собрать трофеи, — сообщил Леха.

Недолго думая, я рявкнул в микрофон:

— Конвой, общий! Ударьте по небесам по обоим бортам, разгрузите погреба! Огонь по готовности! После этого останавливаемся!

И тут же по обе стороны колонны заполыхали вспышки выстрелов, грохотом и пламенем отбивая охоту у оставшихся в живых крылатых бандитов повторно напасть на людей и их машины. Встреча пришлась им не по душе. Уже исчезая из зеркал, птицы что-то зло и обиженно выкрикивали друг другу, словно обменивались мнениями и упреками — какого хрена мы сюда вообще полезли?

Пш-ш…

— Винни, доклад!

— Две уходят на восток, остальные разворачиваются в сторону гор! — без рации бодро крикнул из кузова вьетнамец, рядом с которым, опираясь на мотоцикл, стоял Лешка с автоматом в руках.

Чуть успокоившись и собравшись, я пристегнул коробчатый магазин и полез из кабины. Уже поставив одну ногу на землю, внимательно осмотрел тревожное небо — чисто вроде бы, в горы свалили, сволочи, теперь на снежных баранах отыграются. Нет, ребята, с вами лучше не связываться, бесстрашные вы и умные не по-птичьему…

Три водителя с дробовиками наперевес пошли по дороге к первой птице, а остальные рванули к грифону, упавшему неподалеку. Впереди с воинственными криками бежали натерпевшиеся больше остальных водители тук-туков с боуи в руках.

— Что они там собрались трофеить? — спросил я у вьетнамца.

— Маховые перья, — пояснил тот. — Говорят, больших денег стоят.

— Да? Тыды лады! — Лимонов, спрыгивая на землю с томагавком, громко крикнул вслед остальным, высоко поднимая над головой грозное индейское оружие: — Эй, ребята! Подождите охотника, оценю добычу!

И никто не возразил молодому контрактору.

Нормально отбились. Ошибок вроде бы не было. Можно считать, что теперь у меня есть опытный конвой, первично слаженное подразделение, способное организованно отражать в прерии внезапную атаку. Лучше бы на этом боевой экспириенс и завершить.

Из записей в дневнике, приведу дословно:

«Место у ручья Гурон-Крик — натуральная площадь, словно специально разровненная для массового пикника где-нибудь в Западной Европе. Все продумано и построено до нас. Здесь принято останавливаться. Возле дороги предусмотрено место для транспорта, правда, всю технику поставить туда не получилось, конвой большой. Есть навес рядом с костровищем, заботливо обложенным вкруговую тяжелыми валунами. Под навесом стоят две длинные скамьи из тесаной доски и стол, за которым хватит места двум десяткам путников. Спуск к ручью подровнен лопатами, кое-где нарезаны ступени. Здесь растут большие деревья — сосны с характерно изогнутыми раскидистыми кронами. К одной, стоящей поодаль, прибита деревянная лестница, ведущая к наблюдательной площадке. Там я фишку и поставил. Водители, надергав трофейных перьев, осмелели. Никто не сидит без дела: одни готовят ужин, другие ковыряются с машинами, подготавливая их к завтрашнему пути.

Да, я решил остаться здесь на ночь, скоро солнце закатится за горизонт, а движение во тьме точно не входит в мои планы. Ну, к черту, где грифоны, там и супергризли могут выскочить по воле Резчиков. Или еще какая-нибудь нечисть, чисто степная.

Вокруг — заросли сладкой и терпкой ягоды, похожей на красную смородину, плотные и сочные гроздья ярко алеют, просвеченные вечерними солнечными лучами. Ягодник тянется от навеса к речке, среди кустов уже полчаса бродил Леха с пластмассовым ведром. Возле воды, почти под мостом, Винни заметил на влажном участке почвы свежие следы медвежьей семейки: отпечатки крупной мамаши, лапы поменьше, принадлежавшие пестунчику, и совсем крохотные лапоточки, оставленные маленьким медвежонком. Спугнули. Ничего, соседи, мы завтра исчезнем, вернетесь к своему лакомству…

Зверье здесь водится, оазис! Мужики еще только втягивались за „Апачем“ на поляну, как мы с вьетнамцем, неторопливо и негромко разговаривая об итогах боя, первыми услышали удивленно-громкий вскрик. Выглянув в форточку, я увидел замечательную картину: вдоль берега уходил приличных размеров олень. Напуганный рявкнувшим сигналом пикапа, красавец-рогач сделал роскошный вертикальный прыжок, свечой взмывая над кустарником, прямо в воздухе развернулся и рванул в прерию.

Скажете, курорт? Почти. Недокурорт.

Картину несколько портил щит, размещенный перед мостом на нашем берегу. Предупреждение напрягало:

Внимание, путник! Ты въезжаешь на территорию команчей!

Следующие шестьдесят миль рекомендуется проходить без остановки.

Вот здесь не было никакой ковбойской мультипликации. А стоило бы изобразить, учитывая зловещую репутацию этого знаменитого племени… Но художник мудрить не стал, грубо намалевав на щите черный череп с костями».