Десант в прошлое - Василий Головачев

Сержант Тимофеев всегда жил по закону: меньше знаешь – лучше спишь. Книг он не читал, с трудом осилив в школе роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», после чего понял, что литература вообще создана для задымления мозгов, и лучше жить подальше от читающих людей, зомбированных философией умников. Однако этот психологический тезаурус не помешал ему окончить военное училище в Туле и послужить Родине вдали от её границ – в Грузии, Абхазии и Сирии, а также в Новороссии как частному лицу, согласившемуся помочь братьям по крови отстоять независимость.

В две тысячи шестнадцатом году молодого спецназовца из частного воинского подразделения «Хорс» заметили в официальных кабинетах Министерства внутренних дел, его перевели в подмосковный Обнинск, а потом и в Москву, где он и стал служить в группе антитеррора «Рысь» под командованием лейтенанта Махлина и капитана Морева, быстро сдружившись с бойцами группы.

Ко всему, что случилось с ним кошмарным вечером двадцать первого октября, он отнёсся с философским спокойствием, словно получил ориентировку на прохождение тренировочного теста, а все разговоры о пришельцах из прошлого не поддерживал в силу неразвитого воображения и отсутствия интереса к теме. Поэтому и действовал он в новых условиях абсолютно естественно и эффективно, решая возникавшие перед ним задачи в темпе реального времени и с реальной, а не виртуально-игровой отдачей, воспринимая воррихо-технику и самих переселенцев из мезозоя как врагов, которых надо было прогнать с родной земли.

Когда Турчинский, Чумак и «приблудные» Артём Бойцов и Эдуард двинулись к машине воррихо, похожей на крокодила, он только прошипел про себя: долбаны! – готовясь выполнить приказ сержанта – выстрелить из гранатомёта.

Когда Дина, засевшая слева за остовом сгоревшего «БМВ», вдруг побежала вперёд и присоединилась к группе Турчинского, Тимофеев выругался, но остался на месте. Приказа изменить дислокацию он не получил.

Именно это умение сдерживать эмоции и выполнять приказ при любых изменениях обстановки и подвигло сержанта на активные действия, когда «крокодил» и вертолёт накрыла сеточка голубых молний, их очертания начали искажаться, плыть, деформироваться, а вместе с ними волна искажений накрыла и приблизившихся бойцов, всех сразу, задев даже заборы рядом стоящих коттеджей.

Он вскочил на ноги, поднимая ствол автомата, крикнул во всю мощь лёгких:

– Парни, ложись!

Автоматная очередь легла в покатый блистер вертолёта… и ушла в сторону трассерным пунктиром, словно срикошетировала от невидимого зеркального слоя, продолжавшего деформировать очертания привычных вещей.

На его крик никто не отреагировал, подбежавшие к «крокодилу» Турчинский и его спутники продолжали двигаться в замедленном темпе, будто находились в слое невидимой воды.

Тогда он кинул на плечо трубу гранатомёта и дёрнул спусковую скобу.

Огненная стрела гранаты помчалась к колеблющей пространство конструкции.

– Ложись! – рявкнул Тимофеев ещё раз.

Граната легла точно в клювовидный нос вертолёта, но взорвалась чуть раньше, не долетев пары метров, словно и она наткнулась на невидимое препятствие, огородившее конструкцию и попавших под этот колпак людей.

Ахнуло так, будто взорвалась по крайней мере бочка с бензином!

Вспышка странного – короной! – света выхватила из темноты близстоящие дома, заборы, машины, вобрала в себя «крокодил», вертолёт, бойцов Турчинского и погасла. И перекрёсток опустел! Всё, что на нём было, исчезло!

Тимофеев сглотнул, продолжая всматриваться в опустевший перекрёсток: вместе с машинами воррихо растаяли в воздухе и люди, а на их месте в земле образовалась воронка неизвестной глубины и диаметром около двух десятков метров.

Тимофеев выдохнул матерное слово сквозь стиснутые зубы, сбросил с плеча тубус гранатомёта. Присел, ещё не осознавая, что случилась беда, снова встал.

В полусотне метров, в противоположной от него стороне, раздался крик:

– Эй, вы где?!

Сержант вздрогнул, оживая, крикнул в ответ:

– Я здесь!

Пауза длилась пару секунд.

– Кто вы?