Дюна. Крестовый поход машин - Кевин Андерсон

На лице Нормы отразилось неподдельное изумление.

– Но это был мой вклад в военные усилия Лиги.

– А все прочие на этом вкладе хорошо нажились. Лорд Бладд стал одним из самых богатых аристократов Лиги благодаря тебе. Я не хочу, чтобы тобой продолжали пользоваться, дорогая Норма. Но если проект будет осуществляться на средства корпорации «Вен-Ки», то вся информация о нем должна стать ее собственностью. Бизнес этого требует.

– В любом случае я верю тебе, Аврелий. Когда можно будет начать строить опытный образец звездолета? И мне нужно как можно скорее оборудовать новую лабораторию – как можно скорее и как можно ближе. Расчеты у меня в голове уже закончены.

Венпорт обнял Норму за плечи и предложил ей идею, которую уже успел обсудить с Кидайром:

– Есть способ ускорить работу. Мы с моим партнером недавно купили старый грузовой корабль, расширяя наш торговый флот. Он в доке Россака, на ремонте. Можно ли не строить новый корабль, а переделать этот под твои двигатели? Кидайр берется доставить его сюда к моменту, когда мы будем готовы начать работы.

Венпорт и Кидайр обменялись взглядами, и тлулакс согласно кивнул. Норма просияла – и снова стала молодой, энергичной, горящей любознательностью.

– Чем скорее, тем лучше, – сказала она.

Там, где один человек видит повод для веселья, другой видит лишь причину для отчаяния. Молись, чтобы ты был первым, а не вторым.

Буддисламская сутра в дзенсуннитском толковании

Ценой года неимоверных усилий, огромных расходов и бессчетного количества рабов, погибших от производственных травм, последние компоненты ложного флота были выведены на орбиту вокруг Поритрина. Работы были почти закончены, теперь можно было закрывать литейные цеха на верфях дельты.

Однажды под вечер надсмотрщики сняли с работ бригады невольников. Щурясь от яркого света, грязные, закопченные рабы вышли из дымных цехов и встали на площадке, откуда запускали на орбиту последние грузы. Сотни несчастных толпились нестройными рядами.

Исмаил знал, что скоро их отправят на другие работы. Как всегда во время перемен, он нервничал, боялся, что его разлучат с Оззой и двумя дочерьми так же, как разлучили Алиида с его семьей. И все же он надеялся, что Буддаллах убережет его от такого несчастья. У рабовладельцев Поритрина не было причин разделять его семью.

Но Алиид постоянно кипел яростью, его душевные раны не заживали, и он ждал своего часа.

– Они уже отобрали у меня жену и новорожденного сына, и мне теперь плевать, что еще они со мной сделают, – говорил Алиид.

Исмаил со страхом думал о том, что может сделать его друг, если его доведут до крайности.

Еще когда Исмаил был маленьким, дедушка учил его, что вера в Бога должна быть полной, и смертному не подобает брать на себя то, что приличествует одному только Всевышнему. Но неопределенность леденила душу… а вот Алиид не собирался соглашаться с такими условиями.

Пока начальники выкрикивали команды, сортируя рабов по бригадам, Исмаил проскользнул к бригаде отделки корпусов – там работала его жена Озза. Подойдя, он коснулся ее руки, и она сжала его руку, не поднимая головы и не встречаясь с ним взглядом. С нее было достаточно ощущения близости мужа, ощущения его теплоты. При таком количестве рабов надсмотрщикам было не под силу построить толпу ровными рядами по соответствующим группам – это заняло бы целый день.

Исмаила и Оззу без их воли вынесло к помосту, где рядом с главным надсмотрщиком стояли два низкорослых человека. Ярко светило солнце, и Исмаил никак не мог привыкнуть к свету после дымного полумрака цеха.

– Уж не собираются ли объявить нам о каком-то еще празднике своего великого общества? – прошептала Озза на ухо Исмаилу, чтобы никто не мог расслышать звучавшего в ее словах сарказма.

– Мне мыслятся причины похуже для этого собрания.

Он вперил взгляд в двух коротышек на помосте. Ясно, что это тлулаксы – ненавистные работорговцы. У молодого смотрели с заостренного узкого лица темные, близко посаженные глаза, но внимание Исмаила привлекли знакомые черты более старшего тлулакса. У него на плече болталась веревкой жесткая седая коса, в противоположном ухе висела треугольная бронзовая серьга. Прошло больше двадцати лет, и тогда Исмаил был всего лишь насмерть перепуганным ребенком, но он никогда не забудет этого лица – лица человека, возглавлявшего набег на Хармонтеп.

Сердце его сильно застучало, старый страх возродился. Когда-то он поклялся отомстить этому человеку, уничтожить его. Сейчас Исмаилу смертельно хотелось одного – вспрыгнуть на помост и сдавить мощными, мозолистыми от работы руками цыплячью шею работорговца. Именно так поступил бы на его месте Алиид, всегда презиравший терпение Исмаила и его слепую веру.

Но мщение – это не то, чему учат сутры дзенсуннитов. Дедушка Исмаила был бы разочарован внуком. Все в руках Бога, а не моих.

Но должен ли я просто простить и забыть?

Озза посмотрела на мужа и ласково коснулась пальцами его лица.

– Что с тобой, Исмаил?

– Этот человек… я…

Он замолчал, не в силах сказать ей правду. Дед настаивал бы на смирении и даже на прощении. Старик бы потребовал, чтобы Исмаил извлек глубокий урок из этого ниспосланного Буддаллахом урока, научился бы превозмогать любое испытание, любой опыт. Бог не гарантирует нежной и мирной жизни никому из верующих в Него – по крайней мере в этом мире. Сутры учили дзенсуннита смиряться, терпеть и ждать, когда Буддаллах выберет нужный момент.

Но как же трудно следовать такому учению!

Прошло полчаса пассивного хаоса, но в конце концов сотни рабов построились в какое-то подобие шеренг, и воцарилась тишина. Исмаил слышал, как надсмотрщик говорил молодому тлулаксу:

– Рекур Ван, это все люди сегодняшней рабочей смены. Они приписаны к строительству кораблей на несколько месяцев. Мы не можем без них обойтись.

– Все-таки я хотел бы на них посмотреть. Худощавый, похожий на крысу, младший из тлулаксов стал хищно всматриваться в лица и тела рабов. Тук Кидайр – работорговец, некогда похитивший Исмаила и многих других невинных дзенсуннитов на Хармонтепе – стоял рядом со скучающим видом. Как будто он приехал не приобретать новых рабов, а прибыл на Поритрин с совершенно иными целями.

Пока же Исмаил смотрел, как Рекур Ван расхаживает по помосту, поводя каким-то устройством, с помощью которого делал изображения рабов и рассматривал их.

– Меня попросили провести инвентаризацию вашего подневольного персонала. Они могут стать бесценным источником для армии Джихада. Нам, тлулаксам, жизненно необходимо большое количество здоровых рабов в широком диапазоне типов тел и тканей. Это наша главная задача.

Когда надсмотрщик выказал при этих словах свою обеспокоенность, Рекур Ван понизил голос до угрожающего рычания:

– Если вы возражаете, то я могу представить письменное требование, подписанное самим Великим Патриархом Гинджо.