Сапиенс как вирус - Сергей Гатаулин

Дмитрий поспешил дальше, заглядывая в будущее, пропустил множество незначительных сцен. Красная вспышка, крик боли впереди. Почерневшее небо разверзлось, и темная туча обрушила на головы испуганных людей тонны острых как бритва камней, оставляя после себя кровоточащие изломанные силуэты, красными мешками опускающиеся на заваленную камнями площадь. Вокруг стоны и боль, крики и плач. Сердце сжалось, в глазах – фиолетовый туман. Жалко, тоскливо, страшно – перед глазами отец Светланы.

– Светка была в это время на улице, – страдающий сочащийся болью взгляд – Сам видел, как ее накрыло волной и бросило на стену, – хрустят сжатые кулаки. – Никого не нашли… только ее вещи.

Дмитрий возненавидел весь свет, плеснув в него злобой, услышал крик Анатолия:

– Не могу больше! Оставь меня!

С трудом приходя в себя, Потемкин открыл глаза. Вокруг бетонные стены, в груди пустота. Растерянно оглядываясь, он уперся взглядом в суетившегося перед диваном здоровяка.

Илья почувствовал леденящий душу взгляд и поспешил ретироваться.

Телохранитель, сгибаясь над коленями и сжимая голову подрагивающими руками, сидел рядом.

Не в силах терпеть боль, острыми шипами разрывающую душу, Дмитрий встал и, пошатываясь, вышел из комнаты. Миновал грязный подъезд с надписями на стенах и оказался на сбитых ступенях крыльца. Мрачная улица встретила его возмущенными криками. В голову ударил камень. Физическая боль отрезвила, подняла на поверхность закипающую ярость. В глазах заклубился кровавый туман, заостряя и без того искаженные злостью человеческие лица.

Летящий в лицо булыжник вдруг остановился, наталкиваясь на горящий взгляд, на миг завис в воздухе и рухнул на землю. Звенящая тишина, сменяя гневные крики, заложила уши. Озверевший народ замер, боясь пошевелиться.

Громко бухнул падающий на дорогу камень, и вместе с ударом взорвалась толпа, в миг превратилась в обезумевшее, испуганное стадо. Дмитрий пылал ненавистью, материализовавшейся в яркие трескучие разряды, срывавшиеся с его рук. Над головой – словно в поддержку – пронизывая плотные серые тучи, сверкнула яркая молния, хлынул холодный дождь.

Толпа взвыла. Вопящие от страха люди бросились наутек. Через минуту ледяной ливень сменился сухим ветром, и небо мгновенно очистилось от мрачной хмари, хотя светлее от этого не стало. Горячий воздух, в котором каждая пылинка мерцала фиолетовым светом. Черное пятно закрывало край Солнца. Конечно, это была оптическая иллюзия, вызванная тем, что Демон расположился между светилом и Землей. В случае физического контакта катастрофические последствия не заставили бы себя долго ждать. Если верить Вячеславу, то этот процесс запросто уничтожил Сверхновую, ну а с желтым карликом он долго возиться не станет.

«Вот это беда! – зло одернул себя Потемкин, глотая застрявший в горле комок. – Давай без соплей! Кто сказал, что Светка погибла? Потерялась – да! Смыло волной, исчезнувшей в другом мире, в том, откуда принесло эту самую волну. Там она и сейчас, – взбодрился Дмитрий и вновь поглядел на грязное небо. – Найдем!»

Паника ушла, разрывающие душу страдания на время затихли. Человек, захваченный в безумный водоворот страстей и переживаний, всегда цепляется за минимальную, пусть и неправдоподобную, надежду. «Интересно, где сейчас белобрысый бродяга? – Дмитрий вспомнил Пугачева. – Светка! – попыталась вырваться паническая мысль, но Потемкин загнал ее как можно глубже, на уровень подсознания, чтобы вернуть, когда появится время. Махнул рукой. – Мир гибнет».

Из подъезда выскочил Анатолий.

– Не время горе горевать, – произнес он на ходу. – Найдется Светик, не переживай. Нет тела – нет дела, – неуклюже пошутил, почти дословно озвучив недавние мысли Дмитрия. Постояв немного, телохранитель вздохнул и шагнул к дороге.

– Ты куда? – поинтересовался Потёмкин.

– К Добровику с Емелей. Пойдешь со мной?

– Ты сказал, с Емелей, – вспомнил Потёмкин. – Он же совсем недавно в программаторе был?

Анатолий согласно кивнул и произнес, не оглядываясь:

– Ты забыл, что он тоже Либерис. Только в отличие от меня не боится выходить из привычного пространства.

Заметив вопросительный взгляд Дмитрия, Анатолий пояснил:

– Я ведь самостоятельно прыгаю только в пределах видимости – за горизонт боюсь. А Емеля – мужик без страха. Он не только в пространстве, но и в душах людей путешествовать может.

– Ты имеешь в виду, мысли читает?

– Да нет. Он не просто может зайти к тебе в голову, но и выйти… вместе с тобой, – пояснил Анатолий. – Или с вирусом, что гораздо быстрее и полезнее для нас.

– То есть? – не понял Потемкин.

– Ну, не знаю, как он это делает, но только вирусы вместе с ним, как ручные, уходят из организма. То ли потому что поумнели поголовно, то ли Емеля такой молодец. Кто знает, сколько бы людей погибло, если бы не он.

– Куда уходят? – Дмитрий ощущал себя школьником, не выучившим урок.

– В Сеть, конечно! – раздраженно произнес телохранитель, скривился и хлопнул ладошкой по лбу. – Черт, тебя же не было!

– Угу! – кивнул Потемкин.

– Короче! – воскликнул Анатолий. – Бейрут слегка усовершенствовал плейт, который я от творчеков притащил, и теперь Емеля может в Сеть не только вирусы вытаскивать, но и, как говорит Жорка, создавать «виртуальные слепки человеческого сознания». Теперь каждый желающий мог бы в сеть переместиться. Только Сети, той к которой ты привык, уже нет, но для вирусов и нынешняя сойдет. Они единственные, кто в ней может жить.

– Зря, значит, Вирусапиенс старался, без него теперь обходимся, – улыбнулся Дмитрий.

– Как же! Без него обойдешься! – засмеялся Анатолий.

– Если бы не он, не было бы Сети, даже такой, какая она сейчас. Бестолковое стадо разбежалось бы в одно мгновенье. А без них Демона не сдержать.

Димка не стал задавать вопрос, вертевшийся на языке. Решив не мешать рассказчику, он лишь удивленно вскидывал брови.

– Нет больше разумных вирусов, – телохранитель остановился. – По сравнению с Вирусапиенсом нынешние хоть и не совсем безмозглые, но… глупые обезьяны, короче.

– И много обезьян?

– Достаточно, – телохранитель грустно улыбнулся. – Бейрут говорит, что и вирусы мутируют. Дальше больше. С тех пор как появился Демон, они все чаще, как по команде, включают механизм уничтожения носителя.

– И? – дернулся Потемкин.

– Это как свет выключается, – увлеченный рассказчик слегка сбавил темп. – Без энергии внутренние органы отказываются работать, и человек быстро угасает. Болезненно и быстро.

Анатолий помолчал немного.

– Поначалу думали, что очередная эпидемия началась, стали искать виновника смерти, но самого вируса обнаружить не смогли, ведь он часть человеческого организма, биохимическая программа. Потом стало не до того, плывуны пошли – решили, что именно с ними пришла неизвестная науке зараза. Потом и к самой науке стали относится, как к заразе, а потому махнули на многочисленные смерти рукой и…