Рокировка с прошлым - Александр Лобанов

Тускло освещенное помещение. В монолитных стенах металлические двери – по шесть с каждой стороны, местами покрыты инеем. На противоположной стороне еще минимум три – открыты, поросли мхом. В центре – колонна, вокруг радиусом в десяток метров решетчатая стена из металла толщиной в палец. Именно там на свалявшемся сене сидели девять человек. Плюс кишащая опарышами и распространяющая кисло-сладкие миазмы туша козы… наполовину обглоданная.

Бормотание девушки ушло на второй план. Сначала из-за Мефи, вцепившегося маленькими зубками в ухо. Затем из-за голоса Рейма, заполнившего мысли:

«Друг мой, нужна помощь».

«Что случилось, произошло?»

«Меня обнаружили. Веду бой. Я рядом с Лорн. Правое крыло. Третий этаж. Второе окно».

«Понял».

Так я и не вошел в темницу. Боль, привычная и сладостная, пронзила сознание. Нырнул в пространственный Пробой и вышел на балкончике перед нужным окном. Свет с новой силой резанул по глазам, потому я чуть не споткнулся о тело в расхристанной одежке.

Юркнул в помещение – небольшая спальня. Четыре трупа в причудливых позах: один пронзен обломком карниза, двое расстреляны, последний зарезан осколком трельяжа. О разгроме и говорить не приходится.

Дуплет выстрелов. Следом грохот канонады из коридора.

– Не боевое оружие, идиоты! – донеслось оттуда же. – Они нужны живыми.

Новый выстрел, и Рейм вжимается в стену. Лицо, руки, доселе белоснежное облачение в алых брызгах. Заметив меня, он метнулся к кровати в дальнем углу комнаты. Там лежала Лорн… Я поспешно отвел взгляд, чувствуя, как пунцовею, а сквозь зубы вырывались самые черные из известных проклятий. Однако поспешил одернуть себя, приказав думать, что Рейм успел. В последний момент, но успел!

Новый укол боли опалил мое сознание. Я схватил за плечо Рейма с Лорн на руках и шагнул в марево прохода.

– Ребятки? – не то удивился, не то испугался Онин.

– Я за пленными, – обернулся я к Рейму. – Ты со мной или…

Закончить мне не позволил взрыв. Когда обернулся, пламя вспышки уже гасло. В точках соединения скальной основы и каменного навеса поднимались плотные облака пыли. Сам навес, как ни странно, почти бесшумно скользил вниз. Два удара сердца, и исполинская глыба коснулась крыши особняка. Еще удар сердца. Грохот столкновения. Особняк перестал существовать. Большая часть лагеря перестала существовать.

Никто не собирался штурмовать особняк. Армии Барьера требовалось уничтожить его, максимум техники и живой силы противника. Случившееся – наиболее эффективный способ, благо долгое присутствие призраков вырвало ближайшее пространство из оков Ветви.

Я попытался открыть Пробой в подвал… марево возникло! Не успел обрадоваться, как что-то ударило с противоположной стороны марева. Без моего прикосновения пройти сквозь Пробой невозможно – защитный механизм. Марево моргнуло и погасло. Места назначения более не существовало.

– Твою суть, Онин, – только и смог выдавить я.

– Извини, Юрий, приоритет. Я предупреждал, – пожал плечами он, любуясь разрушениями.

Тогда я обернулся к временщику. Тот гладил Лорн по волосам с такой нежностью, словно лелеял собственную душу. На груди девушки уже устроился Мефи. Я, судорожно сглотнув, выдавил:

– Рейм, отправь нас в прошлое.

– Как прикажешь, друг мой. Насколько далеко? – Временщик, не поднимая головы, протянул руку.

Вот тут я действительно удивился. Рейм добился своего – спас Лори. Следовало уходить. Плевать на мое главенство… Прецедент имелся. Ожидалось сопротивление. Ожесточенное. Я даже приготовил аргументы: «Мол, имеется возможность не допустить вредительства в отношении Лори…» Хотя нет. Подобное я не готов был применить. Зато готовился применить силу!

– Момент входа в особняк. Только это… можешь дать аналитическую справку?

– Шансы на абсолютный успех – порядка тридцати девяти процентов. Шансы на относительный успех, с приоритетной целью – в пределах шестидесяти одного процента. Лорн в сложной ситуации. Шансы на относительный успех, без приоритетной цели – порядка семидесяти четырех процентов. Разведка сильно увеличила шансы, хотя имеются риски пробудить воспоминания призраков несоответствием. Начинать?

– Будь добр, – передал я перстень.

Ледяной цветок расцвел в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Еще несколько долгих секунд – тело застыло, сведенное судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить жить… а затем я шумно выдохнул. Все прошло, осталось лишь легкое онемение в членах.

Я сморгнул, осознавая, что меня окружает. Вновь мрамор, вишневое дерево, позолота, гобелены… И мешки с углем, парящие в воздухе. Мы с Реймом переглянулись. Кивнули друг другу. Мефи удобнее устроился у меня на шее. Временщик исчез дальше по коридору. Я же притаился под очередным мешком.

Можно было, конечно, сразу переместиться в подвал – пространственник навсегда запоминает места, где побывал хоть раз. Вот только ни к чему раньше времени поднимать тревогу – любое несоответствие с Ветвью, любое изменение, даже не связанное со мной напрямую, – и призраки вспомнят прошлую временную линию. Так называемый эффект Листвы Изменений. Поэтому мне требовалось попасть на глаза… точнее, промелькнуть на периферии зрения у призраков, встретившихся в первый заход. Муторно… но навыки «повторения» входили в курс Университета.

Я успел. Проскользнул незамеченным мимо болтающих призраков. Правда, повторять знакомство с охраной подземелья мне не имелось резона. В отрезок разговора «…Первый выбираешь, с кем справлять надобность…» в помещение влетела световая глушилка. После хлопка ворвался я и добил беспомощные куски мяса. Забрав ключи, стремглав понесся к темнице. Встречала меня все та же фраза:

– Опять, опять они… Не давай! Прошу, не давай меня им! – и всхлипы девушки.

– Окаянное Лодурово семя, – прошипела дородная женщина… нет, исходя из габаритов, бабища! Встреченная давеча Мирия Тюронская составляла в лучшем случае половину данной матроны. Ее взгляд направлен на рыжеволосую девушку, лет шестнадцати, в объятиях парня-ровесника. – Станешь сопротивляться, опять ничего, кроме тухлой козлятины, не достанется. Дружка твоего юродивого побьют, а то вовсе кого-нибудь из нас заберут. Подумала бы о других, стервозина.

– Уж вас-то не заберут. – Парень с ненавистью глянул на бабищу, потом на меня, и сильнее прижал девушку. – Не позарятся. Да и вашей девчонке бояться нечего – честь, поди, не потеряет. Давно терять нечего. Удивляюсь, как вы выродка внучка еще не сожрали. Или брезгуете собственной кровушкой? Только и можете, что младенцев в лесу бросать?

Только теперь я заметил за спиной бабищи, разодетой в цветастые махры, молодку лет четырнадцати, не старше, стискивающую какой-то сверток. Сначала не поверил, увидев его, но тихие попискивания и угуканье не оставляли сомнений.

– Мама, – проскулила молодка.