Рокировка с прошлым - Александр Лобанов

Хотя больше всего мне запомнилась история рейда на группировку Черный Венец.

Сто двадцать лет от начала Ветви. Группировка Черный Венец, в то время уступающая по мощи только Армии Раскола, решила занять лидерство. Устроила теракт во время выступления Господина, его попытались убить, дабы ослабить Армию междоусобицей за власть. Господин выжил, но именно тогда ему оторвало нижнюю часть тела. Поползли слухи о его слабости. Чтобы удержать позиции, пришлось призвать живых: двух временщиков и десяток пространственников. Их снабдили кристаллами деблокировки и… Скажем так, отчет временщиков о моих похождениях больше не казался невозможным, лишь тем – к чему стоит стремиться…

Закончился день воспоминаний выкриком Онина:

– Господин стал маяком уверенности и силы. За Господина!

Присутствующие по новой подняли стаканы, а на нашем столе произошла смена тары.

Неинтересно. Я уставился в окно с кусками оплавленного стекла по краям. Глаза уже не выгорали от обилия света, но то и дело приходилось смаргивать цветные пятна. А площадь снаружи жила: неваляшки не останавливались, закупались продуктами и бытовыми мелочами, общались и ругались, отдыхали и работали в поте лица.

Возле лавок босоногий и худощавый шкет сноровисто шарил по карманам почтенных горожан. Пара рабочих разгружала фургон, зависший в воздухе без колес. Городовой на другой стороне площади с дурацкой улыбкой общался с миловидной барышней. У одного из закованных в металл деревьев сидел музыкант и наигрывал… на пустоте. Это ничуть не мешало мелодии – мягкие аккорды долетали до меня, теряя лишнее в фоновом шуме бесконечного шелеста крыльев бабочек, и тем успокаивали.

Десятки и сотни фигур, десятки и сотни судеб. Вроде где-то уже видел подобное? Только здесь жизнь остановила свое движение, превратившись не более чем в трехмерное кино синематографа.

– Господа. Вы с таким наслаждением рассказываете… – Рейм соблаговолил вынырнуть из пучины мыслей. Внимание сосредоточилось на нем. Временщик обвел взглядом присутствующих. Многие отвели взоры. Я приготовился. – Вам нравится война?

– Нравится? – Мимика Онина пустилась в танец, подчеркивая каждое слово, но взгляд оставался прямым. – Как «благородному» джентльмену, мне следует сказать что-то вроде «война – кошмарное проклятье, которого цивилизованные люди должны избегать любым способом!». Хотя как офицер признаюсь: подобное – брехня! Не стану говорить за других, но я влюблен в войну. Не случись ее, я бы не встретил Муню! Война – самое прекрасное, честное и свободное, что изобрело человечество…

– Серьезно? Прекрасное? Свободное? Честное? В каком же месте? – Тон Рейма пребывал ровным, словно пульс покойника.

– Рейм, не спеши. Думаю, у тебя найдется не один десяток доводов, почему война – плохо.

Временщика аж передернуло от подобной формулировки.

– Мы их осознаем, – слова Муни вписались в речь Онина так же органично, как приток впадает в основное русло. – Например, нам не нравилось, когда горстка политиков пыталась выдать свои интересы за интересы страны и жителей.

– Не нравилось, как религия пением гимнов, заглушая разум, давила на чувства: долг, патриотизм, другие глупости. – Призрак обнял девушку.

– Не нравилось, что малолеток и стариков везут на бойню.

– Мы не желали узреть десятки разрушенных городов, сотни разбитых семей, тысячи погибших и десятки тысяч исковерканных жизней! – шелестели вкрадчивые слова.

– Не хотелось видеть выжженные земли… – Голоса переливались и сливались.

– Мы спрашивали: зачем? Стоит ли причина того? – Онин замолчал, а я услышал шелест крыльев бабочек. – Для себя мы нашли ответ. Хотя, должен признать, только попав в Ветвь Бесконечной Войны. В тот момент, когда у нас появился выбор. Однако… он не для вас. Вам еще есть что терять. Только утратив имеющееся, вы придете к тому же, что и мы.

– Кхе. Кхе. Мои соратники хотят сказать, война – толчок для развития сильных, – с ленцой вступил старик из-за стойки. Заиграли новые тона в симфонии слов. – Погибают слабые. Они не в состоянии пережить времена смут. Причем смерть не самое страшное. Смерть одинакова всегда. Кхе. Кхе. Будь ты бессильный и почти не соображающий старик, о котором родичи забудут через пару лет, или молодой боец, жертвенно совершающий подвиг и тем увековечивающий себя. – Гримаса прошла по лицу… по многим лицам в зале. – Нет, кровь и боль не самое плохое. То, до чего может опуститься человек, куда отвратительнее.

– Вот только на фоне тьмы и вопреки лишениям проявляется самое светлое в людях, ребятки. – Онин оставался непоколебим. – Возникают герои, спасающие людей! Появляются ученые, изобретающие великие вещи! Находятся деятели искусства, которые вдохновляют множество поколений на свершения!

– Века однообразия, наоборот, расхолаживают страны, – хрустнула суставами Муня. – В вашем мире почти полторы сотни лет нет войн, и к чему это привело? Империя разлагается живьем. Император – инфантильный мальчишка. Аристократы ленивы и глупы. Народ бедствует, голодает и начинает грызться между собой, ища виноватого… Полагаю, не ошибусь, если они винят Хроно, нечеловеческие расы или даже Последних? В Хроно другие проблемы – переход к конституционной монархии буксует на всех уровнях – люди не знают, куда применить обретенную свободу. И страны ослабли настолько, что СДО скалит на вас зубы.

– Кто-то становится сильнее. Кто-то становится слабее или вовсе погибает. Причем как люди, так и страны. Война – болезнь, отравляющая разумных. Война разделяет людей. Разделяет общество. Разделяет мир. Как часть целого, разумные сильнее, нежели в одиночестве, – не сдавался я.

– Юрик, война прекрасна тем, что люди работают сообща! В мирное время каждый сам за себя. Люди умеют дружить только против кого-то. Кхе. Вспомните историю…

Я вспомнил. С начала письменной истории Империи шли Войны Хаоса – борьба королевств севера, все против всех на протяжении почти двух тысяч лет. Конечно, имелись времена союзов и затишья. Если мир между людьми, значит, война против нечеловеческих рас – войны Объединения после обнаружения силы. Если мир между людьми и нечеловеческими расами, значит, война с Хроно – войны Первого Контакта и, конечно, Война Вне Времени. Если мир с Хроно, значит, война с общим врагом, вспомнить хотя бы Сезонную войну с СДО. За письменную историю мирных было лишь последние полторы сотни лет. Хотя «мирных» – сильно сказано, десятки локальных и скрытых конфликтов, начиная со становления Свободного города. Я поежился.

Какое редкостное единодушие… Хотя, чему удивляться? Эти призраки явно элита, которой доверяет Господин, а он отнюдь не дурак, чтобы держать инакомыслящих. При этом для сомневающихся мы стали примером – идеал наивных живых, коих требуется защищать. Политагитация офицеров Онина и Муни шла полным ходом. У меня же с недавних пор имелся опыт противостояния наваждению слов и иммунитет от излишней пафосности. Но я начал уставать от фарса. Диспут проигран изначально, Рейм затевал его не для победы. Хватит с меня. Я рефлекторно выдал заключительный аргумент: