Подземная железная дорога - Колсон Уайтхед

С того дня, как Этель увидела гравюру с изображением миссионера в окружении туземцев, она поняла, что ее призвание – нести слово Божие в дебри Африки и просвещать дикарей. Ее воображению рисовалось рискованное путешествие в глубь континента к верховьям рек через горные перевалы, где всюду таятся опасности: львы, змеи, смертельно ядовитые растения, коварные проводники. И вот наконец деревня; туземцы встречают ее как посланницу Божию и провозвестницу цивилизации. Благодарные негры возносят ее к небесам, благоговейно повторяя: «Этель! Этель!»

Ей исполнилось восемь. Газеты, которые читал отец, были полны рассказов о неведомых странах, экспедициях, пигмеях, и чтобы хоть как-то воплотить все это в жизнь, она играла с Ясминой в миссионера и туземцев. Девочки росли словно сестры. Игра в миссионера длилась недолго и там же, в чулане дома Этель, переходила в «папу и маму», по ходу чего полагалось целоваться и скандалить. С учетом разницы в цвете кожи, роли в обеих играх всегда распределялись одинаково, хотя Этель вечно вымазывала себе лицо сажей. Стоя перед зеркалом, она примеряла на чумазую мордочку выражения изумления и благоговения, заранее репетируя, что будет написано на лицах обращаемых ею язычников.

Ясмина и ее мать Фелиция жили на антресолях. Семье Делейни принадлежала еще бабка Ясмины, а Фелицию маленькому Эдгару Делейни подарили в день его десятилетия. С возрастом он оценил, какое она чудо, потому что за его домом рабыня следила, как за родным. Эдгар привычно черпал из кладезя ее негритянской мудрости, цитируя гостям ее притчи о природе человеческой, стоило Фелиции скрыться за дверью кухни, а когда она возвращалась, гости смотрели на нее с восхищением и вздыхали от зависти. Под Новый год Эдгар давал ей увольнительную, чтобы на праздник она могла съездить на плантацию Паркера, повидаться с сестрой, которая работала там прачкой. Через девять месяцев после одной из таких отлучек родилась Ясмина, так что Делейни стали хозяевами двух невольниц.

Этель считала, что раб – тот, кто живет в хозяйском доме как член семьи, хотя членом семьи не является. Дабы спустить дочь с небес на землю, отец разъяснил ей, откуда взялась черная раса. Некоторые почитали их потомками великанов, в древности правивших миром, но Эдгар Делейни верил, что их праотцом был проклятый Ноем Хам, который уцелел во время Вселенского потопа, потому что укрылся на вершинах африканских гор. Этель решила, что проклятые тем более нуждаются в христианском наставлении.

Когда девочке исполнилось восемь лет, отец запретил ей играть с Ясминой, дабы не искажать сложившихся естественным образом межрасовых отношений. Этель даже в детстве трудно сходилась с людьми. Дни напролет она рыдала и топала ногами. Ясмина перенесла разлуку легче. Она выучилась выполнять простую работу по дому, а через какое-то время заняла место матери, когда та однажды схватилась за сердце и упала парализованная, лишившись дара речи. Месяц тянулся за месяцем, а состояние Фелиции не менялось: все тот же разинутый розовый рот и мутные глаза. В конце концов Эдгар велел увезти ее из дома. На лице своей бывшей подружки по играм Этель не прочитала никакого волнения, когда та грузила обездвиженную мать на телегу. К тому времени девочки уже разучились говорить друг с другом на темы, не касающиеся быта.

За пятьдесят лет существования дома Делейни ступеньки рассохлись и скрипели. Шепот в одной комнате эхом отдавался в двух соседних. Каждую ночь после ужина и вечерней молитвы Этель слышала, как отец поднимается вверх по корявой лестнице при пляшущем свете свечи. Порой она проскальзывала к двери спальни и успевала заметить край белой ночной рубашки до того, как фигура отца скрывалась за поворотом коридора.

– Куда вы, батюшка? – спросила она его однажды.

Фелицию уже два года как увезли. Ясмине было четырнадцать.

– Наверх, – ответил он, и оба испытали странное облегчение, потому что отныне было найдено слово для его еженощных визитов.

Он просто ходит наверх, а куда еще можно идти по лестнице? В далеком детстве Этель получила от отца объяснение расового разделения, ставшего возмездием за рознь между братьями. Белые живут на нижних этажах, черные ютятся под крышей, но если этот разрыв преодолеть, саднящая с библейских времен рана затянется. Ночные походы отца сулили примирение.