Взгляд василиска - Иван Оченков

— Как вам наша стряпня, вы, верно, привыкли к более изысканной кухне? — спросила хозяйка.

— Ну, что вы, я вовсе не привередлив в еде, и к тому же нахожу что ваше угощение бесподобно.

— Ах, вы так добры!

Не смотря на назойливое гостеприимство хозяев, обед прошел достаточно непринужденно. Алексей Михайлович воздал должное угощению и покорил своей обходительностью и простотой, как хозяев, так и прочих гостей. Наконец, после десерта, генерал пригласил всех мужчин в курительную комнату.

— Благодарю вас, но я не курю, — вежливо отказался великий князь и, видя недоумение на лицах присутствующих, счел необходимым пояснить, — доктора не рекомендуют.

— Ах, доктора, — протянул Водяга, — это серьезно…

— Даже государь, узнав об этой рекомендации, не стал курить при мне во время обеда в Зимнем дворце. — Неожиданно сам для себя заявил Алеша, которого стала раздражать бесцеремонность ротмистра.

Услышав про государя, все как по команде спрятали портсигары и, забыв о курительной комнате, дружно плюхнулись на кресла в гостиной. Великий князь уже понял, что его пригласили для некоего приватного разговора, который и намеревались провести в курительной комнате. Откровенно забавляясь неуклюжестью генералов, он не собирался облегчать им задачу, а завел разговор с Верой Алексеевной о красотах природы. Та явно польщенная вниманием члена императорской фамилии с удовольствием поддержала его.

— Вы совершенно правы, Алексей Михайлович, здешние пейзажи, несмотря на суровость, обладают определенной прелестью. Неудивительно, что вы с вашим вкусом обратили на это благосклонное внимание!

— Но возможно летом они не столь суровы как теперь?

— Вне всякого сомнения.

— А что, не случалось ли в Порт-Артуре живописцев пожелавших запечатлеть здешние красоты?

— Увы, нет!

— А какого рода живопись предпочитаете вы, ваше императорское высочество? — спросил внимательно прислушивавшийся к разговору Фок.

— Я не бог весть какой, ценитель, но полагаю интересными работы молодых французских художников. Они называют себя — импрессионисты.

— А я, знаете ли, люблю батальные полотна, в частности Верещагина. Вы ведь знаете, что он приехал вместе с Макаровым?

— Да мы встречались.

— Кстати о Макарове, вы верно слышали, что он просил у государя подчинить ему крепость Порт-Артур?

С этими словами Фока, присутствующие при разговоре с интересом подвинулись, а Вера Алексеевна, напротив решила выйти.

— Ах, у вас начались скучные мужские разговоры, а мне нужно отдать распоряжения прислуге.

Мужчины, как по команде, поднялись, провожая хозяйку дома, а затем так же синхронно опустились на место.

— Нет, мне ничего об этом неизвестно, — ответил, наконец, генералу Алеша, — однако я полагаю сосредоточение командования осажденной крепости в одних руках делом, безусловно, полезным и необходимым.

— Да, но не лучше ли было бы подчинить флот крепости? — вступил в разговор Рейс. — Погодите ваше высочество, я понимаю, вы морской офицер и вам это может быть неприятно, но военная целесообразность настоятельно диктует эти действия. Да, в Севастопольскую осаду гарнизон был подчинен флоту, однако тот действовал исключительно в интересах сухопутной обороны. Или взять хотя бы Испано-Американскую войну. Если бы испанцы сосредоточили свои усилия на обороне Сантьяго де Куба, им, возможно, удалось бы избежать столь впечатляющего разгрома.

Рассуждая таким образом, Фок и Рейс долго состязались в риторике, но великий князь с детства обученный внимательно выслушивать все что ему говорят, но не отвечать ни да, ни нет, сумел остаться нейтральным. Более того, крепостному начальству даже показалось, что он на их стороне.