Мустанкеры - Ник Одинцов

– Доктор, что с ним?

– Сотрясение, это уж как пить дать. – Ученый вздохнул. – Но на первый взгляд ничего не сломано.

– Жанна, вы на ходу?

– Сейчас проверю.

– Только аккуратнее. Не спровоцируйте новый обвал.

Вскоре датчики танка Тихона отметили активность двигателя совсем рядом. Несколько камней обрушилось, и в свободной части прохода позади Дежнева показался танк Жанны.

Тихон проверил люк – свободен, полностью опустил лицевой щиток скафа, взял фонарь и полез наружу. К нему присоединилась девушка.

Они осмотрели машины, проверили, нет ли серьезных повреждений. Им повезло: потолок тоннеля обрушился позади и впереди мустанкеров. Основная масса породы сошла в месте взрыва ракеты. От Сэмэна их отделяла многометровая толща камня.

– Герман, вы слышите меня?

– Да. Что принесли ваши изыскания, мой мальчик?

– Вероятно, мы не сможем к вам пробиться. Здесь нужен полк шахтеров. Применять оружие крайне опасно. Постарайтесь продержаться! Мы поищем выход на поверхность и вернемся в Аманкаргай поверху.

– Делайте все как нужно. Мы с Сэмэном будем ждать.

– Слушайте внимательно, доктор, я расскажу, какие припасы есть в танке и как их достать.

Тихон рассказал ученому все. Он не знал, что еще сделать для заваленных в тоннеле людей, и эта беспомощность приводила его в ярость. Он говорил и говорил, словно наставник на уроке, и тогда ученый прервал его:

– Сказанного достаточно, Тихон. А теперь, прошу вас, переключите связь на прием. Мне нужно поговорить с дочерью.

Дежнев так и сделал, занялся осмотром завалов, прикинул, что пробка впереди едва держит, пробить ее – пара пустяков, и это обстоятельство порадовало его. Тихон уже сидел в ложементе, когда ученый снова запросил связь.

– Вот и все, – спокойно сказал Цайгори – Ступайте… Берегите мою девочку.

– До встречи, доктор.

Тихон хотел вызвать Жанну, но та сама постучалась в контакт.

– Готова к выдвижению, – сообщила девушка.

Ее голос слегка дрожал, и Тихон вдруг подумал: «А могут ли клоны плакать?»

Как и думал Дежнев, пробка впереди оказалась тонкой. Варяги Тихона и Жанны легко проломили ее стальными тендерами. Тоннель впереди оказался нетронут и, как прежде, уводил во мрак. Они пошли по нему бодрым маршем, не быстро: опасались за надежность сводов и стен. Примерно через полчаса снова вышли на связь с Цайгори и узнали, что казак приходит в себя. Через полчаса сигнал полностью пропал.

Тоннель длился и длился. Казалось, ему нет конца. Тихон ломал голову, кто и когда мог прорыть этот проход. Потолок то уходил вверх, то опускался к самым башням танков. Время от времени справа и слева возникали ниши, иногда весьма просторные. Видел Дежнев и боковые проходы, но все они были очень низкими.

По прошествии четырех часов мустанкеры остановились, чтобы перекусить. Тихон извлек из грузового отсека портативные фонари, установил по периметру импровизированного бивака. Он не знал, что может прятаться в темноте подземелья, и не хотел рисковать.

Жанна выбралась из танка с небольшим контейнером в руках. Оказалось, что внутри скрыт маленький дрон-беспилотник. Девушка поколдовала над ним, малыш поднялся в воздух и завис под потолком пещеры. Пространство перед танками залил мягкий желтоватый свет.

У Тихона неожиданно возникло ощущение уюта. Его предчувствие молчало, но и Дежнев вышел за край освещенного круга, прислушался. Ни звука, ни шороха. На километры вокруг они были единственными живыми существами в этом забытом темном месте.

Тихон разложил походную горелку, разогрел пайки. За едой он обратил внимание на стены прохода, испещренные рисунками, процарапанными в мягком камне. Дежнев взял фонарь, подошел к стене.

Во всех картинах присутствовал один и тот же мотив: разделенная на три секции сфера и фигурки, заключенные в каждую отчерченную часть. Верхняя, меньшая по размерам область была замазана черным, а ее обитатели наоборот, выкрашены в белый. Несмотря на примитивность рисунков, в белых фигурках легко угадывались кружавщики. Вторая секция, населенная гуще двух других, по всей видимости, показывала поверхность и ее жителей. Неизвестный автор не забыл и про жителей небес. Их секция была рассечена на квадраты-кластеры, и в каждом – только одна выкрашенная в черное фигурка. Серия рисунков показывала, как разделенные изначально существа постепенно проникали за пределы своих ойкумен. В конечном итоге под секциями мироздания возникало единое существо – гибрид, обладающий признаками всех трех народов.

– Кто это мог нарисовать? – спросила Жанна. Видно, что она спрашивает просто так, чтобы отвлечься от мыслей об отце.

– Почти наверняка кружавщики, – ответил Тихон, мазнув пальцем по картинке. Черная краска была обыкновенной угольной пылью.

– Отчего вы так уверены?

– Видите, их мир первичен, и вся картина ориентирована сверху вниз. Для кружавщиков с их нетопырьими привычками это очевидное положение вещей, когда небо под ногами.

– Небо под ногами… – повторила девушка. – Красивый образ. Мне иногда снится, что я летаю.

– А мне падение сквозь облака и чужой мир, а там кипит битва.

Тихон сам не знал, зачем рассказал надоблачнице про свой навязчивый сон.

– И цвет у неба лилово-синий, да? А над скалами и странным городом висят белые огни? – неожиданно уточнила девушка.

– Что? Откуда вы знаете?

– Я видела это. Не помню…

Жанна нахмурилась.

– Где вы могли это видеть?

– Не знаю, очевидно, на Ариэле. Не могу вспомнить. Да какое это теперь имеет значение?

– Теперь я не уверен.

Тихон не знал, как воспринимать свои видения. Может ли быть, что это нечто вроде скрытых предупреждений? Но от кого? Как это вообще возможно? Может, это из-за частого применения синхрона? Отец говорил, что нельзя держать аппарат все время включенным, это может привести к истощению нервной системы. А что, если это уже происходит? Тихон еще раз оглядел стены тоннеля. Безмолвные фигуры не могли дать ответа.

После отдыха они двигались по тоннелю еще часа четыре. Ровная поверхность плавно и неуклонно поднималась вверх. Тихон дивился упорству неведомых строителей и не верил, что это была работа кружавщиков. Конец прохода расширился облицованным зеленой плиткой порталом, за которым перпендикулярно первому открывался более широкий тоннель. В потолке нового прохода зияли круглые отверстия. Из некоторых сочился слабый свет, значит, поверхность рядом. В полумраке пол прохода поблескивал.

Это были рельсы. Сразу десяток линий уходил в подземную даль. Пришлось выбраться из танка, чтобы сориентироваться. Приток воздуха шел справа. Тихон надеялся, что это естественная вентиляция, а не результат работы невидимых допотопных механизмов.