Заградотряд Его Величества - Сергей Шкенев

– И долго нам еще ждать? – Маккейн нетерпеливо поглядывал то на часы, то на оставленного в живых боцмана. – Скоро стемнеет.

– Да, сэр, мы и должны подать сигнал фонарями. Я же рассказывал…

Чарли разговаривал тихо, опасаясь лишний раз разозлить раздражительного майора. Мало ли что взбредет тому в голову – почудится попытка бунта, например, а отправиться кормить крабов вслед за неудачливым Нилом ой как не хочется. Жалко, конечно, старого друга, но… И да поможет ему на том свете святой Патрик.

Хуже нет на свете занятий, чем ждать и догонять, поэтому мичман Новиков в буквальном смысле не находил себе места, от волнения замучив проверками всех, начиная от расчетов аппаратов для запуска самодвижущихся мин до наводчиков шестиствольных картечниц. Хорошо капитану третьего ранга Давыдову – отдал необходимые распоряжения да завалился спать в крохотной каюте, а тут… Денис Васильевич еще в Персидском походе канонеркой командовал, так что может не волноваться перед боем. Опыт, знаете ли, и уверенность в собственном корабле.

Дмитрия Дмитриевича отпустило только тогда, когда пришла пора, и над морем блеснули сигнальные огни конвоя. Тут уже не до раздумий и переживаний – вбитые упорными учениями действия не оставляют места всяческим самокопаниям и философии.

Три шхуны и одну бригантину утопили без затей, благо не пришлось тратить время на переговоры с командами. Предупрежденные арматором моряки заранее покинули суда на шлюпках, и треск ломаемых таранным ударом бортов заставлял их сильнее нажать на весла. О перевозимых в трюмах солдатах так никто и не вспомнил, да и черт с ними… А вот последний корабль преподнес сюрприз.

Мичман заколотил специально приготовленным молоточком по переговорной трубе и для верности крикнул в нее что было сил:

– Денис Васильевич, нам хотят передать важные и совершенно секретные сведения!

Машины как раз работали на малых оборотах, поэтому командир расслышал сообщение, так как из широкого раструба переговорника раздалась сдержанная ругань, а потом долетела эмоциональная фраза:

– Сейчас буду! Мать… какому… железо… и в руки нагадить…

Давыдов появился через две минуты – на «Ласточке» вообще нет больших расстояний, и большая часть времени в пути от каюты до рубки тратится на преодоление устроенных человеческим гением препятствий.

– Что у нас тут, Дмитрий Дмитриевич?

– Четверых утопили, Денис Васильевич, а пятый поднял на мачте семь фонарей.

Невыспавшийся капитан третьего ранга выдал малый загиб, но потом махнул рукой:

– Так давайте полюбопытствуем. Они нас пока не видят?

Мог и не спрашивать. Палуба «Ласточки» едва возвышается над водой, а при хорошей волне сверху вообще одна труба торчит, так что разглядеть истребитель даже днем – задача не из простых. Это вам не паруса, появляющиеся из-за горизонта задолго до самого корабля. А дым ночью незаметен.

– Осветить их прожектором, Денис Васильевич? Или сразу рантьер зажжем?

– Зачем? Подойдем поближе и поговорим, все равно там никто не разбирается в русской военно-морской азбуке.

Мичман кивнул, что в кромешной темноте было не обязательно, и «Ласточка» на самом малом ходу пошла на сближение. Ее, конечно, выдавал глухой гул паровой машины, но этот недостаток можно перетерпеть ради почти полной невидимости. Вот так же принесенный из лесу домой обыкновенный ежик ночью производит звуки, приличествующие зверю много крупнее его, но попробуйте найти этот колючий клубочек! Пока не вступишь босой ногой…

Денис Васильевич вооружился жестяным рупором и загремел задрайками толстого люка, предназначенного для стрельбы из тут же установленной картечницы:

– Здравия желаю, господа! – крикнул он в направлении близких фонарей. – Какого черта вам от нас понадобилось?

Вспышки пороха на полках ружей неприятно удивили капитана третьего ранга, но прилетевшие на голос пули бессильно расплющились о железо молниеносно захлопнутого люка.

– Это хамство с их стороны, Дмитрий Дмитриевич, вы не находите? И долг каждого воспитанного человека…

– Утопить мерзавцев, – продолжил за командира мичман. – Чтоб другим неповадно было.

Ружейные залпы следовали один за другим, и Новиков всерьез обеспокоился сохранностью краски на рубке «Ласточки». Слава богу, что большинство выстрелов было сделано много выше – туда, где должна была находиться палуба у любого нормального корабля. Истребитель к нормальным кораблям не причислит и самый неисправимый оптимист.

– Прикажете выпустить самодвижущуюся мину?

– Е… в смысле, бейте зажигательными ракетами. Люблю, знаете ли, запах греческого огня по ночам. И с этого момента будем топить всех встреченных, не вступая ни в какие переговоры. Своих в этих водах нет и быть не может, в чужие нам как-то… Ну вы понимаете, Дмитрий Дмитриевич?

– А союзники?

– Разве что они… Ладно, на флаги тоже обращаем внимание.

Документ 14

Большая Морская энциклопедия (т. 12 гл. 22)

«Новиков Дмитрий Дмитриевич [23.6(5.7).1788, с. Мошкино Городецкого уезда Нижегородской губернии, ныне с. Новиково, – 30.6(12.7).1855, Петропавловск-Калифорнийский], русский флотоводец, адмирал (1834). Родился в семье офицера. Окончил Морской кадетский корпус им. Ушакова (1807), служил под началом Д.В. Давыдова на первом бронированном истребителе кораблей «Ласточка».

В 1808 году принимал участие в блокаде Англии в составе объединенного союзного флота. Участвовал в Царьградском сражении 1818 г., командуя соединением минных катеров. Во время русско-американской войны 1828–1829 командовал броненосцем при блокаде Бостона и Нью-Йорка, а с 1829 года по возвращении в Кронштадт – отдельным отрядом бронепалубных крейсеров.

С 1834 года – на Тихоокеанском флоте, командующий эскадрой. В 40-х гг. совершал крейсерства у калифорнийских и мексиканских берегов, участвовал в высадке десантов и укреплении береговой линии. В 1840 году произведен в вице-адмиралы, с 1848 года – полный адмирал, военный губернатор Русской Америки.

Был ближайшим сподвижником адмирала Д.В. Давыдова и завоевал большой авторитет в области военно-морского искусства. Во время Мексиканской войны 1853–1854, командуя эскадрой Тихоокеанского флота, Новиков обнаружил и заблокировал главные силы конфедеративного флота в Калифорнийском заливе, а 18 (30) ноября разгромил их в сражении в бухте Ла-Паса (1853). Для действий Новикова в этом бою характерны наступательный дух, решительность в достижении цели, эффективное использование артиллерийских, ракетных средств, а также усовершенствованных самодвижущихся мин собственной системы.

Во время осады Панамы в 1854 году правильно оценил стратегическое значение перешейка и использовал все имевшиеся в его распоряжении силы и средства для начала работ по проектированию знаменитого канала его имени.

Погиб в 1855 году в результате покушения, организованного правительством САСШ, что послужило поводом к войне и последующему присоединению к Русской Америке шести новых губерний. Похоронен в Форт-Россе в соборе Крестовоздвижения Господня.