Заградотряд Его Величества - Сергей Шкенев

Солдат любой армии всегда должен быть привычен к трудностям и неудобствам войны, но никогда не верьте тому, кто станет вас убеждать, что настоящий солдат когда-нибудь откажется от удобств и комфорта. Хотя бы минимального комфорта, как раз такого, какой может обеспечить маленький английский городок, в данную минуту занимаемый французскими войсками.

Черт побери, до чего же приятно ощущать себя победителем! Такого чувства французы не испытывали давно, с тех самых пор, как несчастливая судьба потащила их императора в бескрайние русские леса. Правда, тех, кто в полной мере ощутил негостеприимный характер царя Павла Петровича, осталось совсем немного, но восторг и воодушевление ветеранов передались даже не нюхавшим пороху новобранцам.

Праздник! Житель Франции в достаточной мере легкомыслен, чтобы устроить веселье по самому пустячному поводу, а тут вдруг образовался такой великолепный случай – занятие крупного по европейским меркам города. Три с половиной тысячи жителей!

И взлетали в воздух шапки, и слышались крики:

– Императору слава! Франции слава! Героям слава!

Возмущенные вопли выкидываемых из домов местных жителей совсем не различимы на этом фоне. И потом, кто в столь серьезный момент будет учитывать мнение каких-то там англичан? Живы остались – так пусть благодарят за это русских офицеров, пообещавших вздернуть любого замеченного в притеснении мирного населения. Но подготовка квартир к постою вроде как не считается притеснением?

Жак Лепаж в глубине души чувствовал какую-то неправильность происходящего, поэтому старался исполнять порученное дело вежливо, используя невеликий запас знакомых английских слов. Только вчера произведенный в сержанты прямо из рядовых, он получил редкое в нынешние времена право на ношение сабли и вовсю ее использовал, вразумляя ударами ножен увлекающихся подчиненных.

– Улыбайтесь, ублюдки! Мы воюем с армией, а не с народом!

После атаки силами батальона на Нортумберлендский полк, последующего за ней стремительного бегства и вынужденного удара по позициям британских ракетных батарей в голове у француза что-то сдвинулось. Да так сдвинулось, что и сам не мог пока определить, в лучшую или худшую сторону произошли эти изменения. Появилось непонятное желание доказать этим чертовым русским союзникам, что солдаты Великой Франции тоже умеют побеждать, сражаться и умирать с честью. Ведь что есть жизнь? Она всего лишь дорога в будущее, и даже последний подонок может завершить ее красиво. Всего-то нужно – умереть с пользой для империи и императора.

Единственный вопрос… для какой их двух империй и для какого из двух императоров?

– Пошевеливайся, каналья!

В понимании Лепажа, это слово вовсе не являлось ругательством. Выселяемый из дома англиканский священник достоин более крепких эпитетов, но внутреннее чувство заставляло сдерживаться – стыдно завидовать человеку, освобождающему квартиру под Ставку самого Наполеона. Нехорошо это…

– Ты долго еще будешь возиться, сержант? – недовольный голос императорского адъютанта подстегнул рвение Жака. – Его Величество будет здесь через пять минут.

Разумеется, Наполеон так быстро не приехал, и появился только через три часа. Злой и взъерошенный, он напоминал кота, вместо ожидаемой миски со сливками получившего веником промеж ушей. Что же так опечалило императора всех французов? Неужели сопровождающий его русский генерал-майор Тучков принес недобрые известия?

Это так и осталось тайной для широкой публики, но впоследствии в своих мемуарах капитан Воробьицкий с подробностями описал произошедший неприятный разговор и воспоследовавшие за ним события.

– Это чудовищно, господин генерал! – почти кричал Бонапарт, мечущийся по комнате, отведенной под императорский кабинет. – Это неслыханно!

– Что именно, Ваше Величество? – Не далее как сегодня утром Тучков получил почту из Санкт-Петербурга и потому был невозмутим и спокоен. – Не изволите ли пояснить свою мысль?

По лицу французского императора пробежала судорога:

– Вы приказали расстреливать моих солдат! – Укоризна в голосе Наполеона смогла бы заставить раскаяться самого закоренелого грешника. – Им стреляли в спину!