Чувство бездны - Станислав Гимадеев

– Может быть, и, так, – уклончиво ответил Бонэ. – Гадать, опять же, не стану. Увольте.

– А как вы думаете, – Антон решил чуть надавить, – если трагедия охватила несколько станций, в том числе и «Сад», то резонно будет предположить, что проект мог охватывать не только «Слезы» и «Пупок». А? И погибшие тоже оказались в разных местах… Я понимаю: планетарный катаклизм, возможны совпадения… Но если представить, что…

– Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать! – перебил его Бонэ. – Представить можно что угодно! Но еще раз повторю, господин Сапнин: фантазии – не моя стихия. А если уж отвечать на ваш вопрос, то отвечу так: нет, я не знаю никого из проекта «Сапфир-Х»! Даже если допустить, что в нем участвовали сотрудники с других станций. Не знаю! Ну разве что Стоцкого. – Он натянуто улыбнулся, а потом вдруг сказал: – Вот, Эмма Зигель… Где я мог слышать это имя? Причем не очень давно, что характерно.

Наступила очередная пауза. Искусственная улыбка постепенно исчезла с лица Бонэ.

– Знаете, – сказал он, – если вы хотите их прижать… Если вы… ведь вы хотите этого? – спросил он.

– Я хочу найти истину, господин Бонэ, – сказал Антон. – Понимаете меня? Истину. Если истина окажется такова, что Стоцкий и Зордан виновны во второй айской, тогда я захочу их «прижать», как вы говорите. Но сначала я должен понять…

– Да-да-да! – быстро заговорил Бонэ, всплеснув руками. – Все это так, я вас понимаю… но… ведь вся штука в том, господин Сапнин… Вся штука в том, что всей правды о разработках Зордана и Стоцкого вы не найдете никогда! Настоящей правды. Такой, чтобы у вас сложилась полная картина Не найдете! Слишком все здесь запутанно. Плюс Ая со своими загадками для полноты тумана, хе-хе… Вот вы говорите «истина»… – Он вздохнул и покачал головой. – А что есть истина на этой планете, я вас спрашиваю? Вот определение, которое нужно дать сперва.

– Минуточку, господин Бонэ, – мягко произнес Антон. – Как бы ни была парадоксальна и загадочна Ая, на ней ежедневно живут и работают сотни людей. И эти сотни людей ежедневно совершают вполне людские поступки со вполне людскими мотивами. Да еще и оставляют очень реальные следы. Согласны со мной? Так вот, я предлагаю: давайте попытаемся поискать истину в этой плоскости.

Бонэ задумчиво гладил бородку и глядел в угол дивана.

– Я потерял друзей, – сказал он. – Они погибли на моих глазах… Я тоже мог умереть, но почему-то выжил. И теперь вынужден жить с этим в душе. С этой болью. С ненавистью к тем, кто в этом виновен… каждый день видеть их, говорить с ними… И в то же время быть бессильным что-либо сделать… Знаете, каково это?

Он смотрел Антону в глаза, и теперь лицо его было грустным.

– Если бы я знал, как уничтожить его! Если бы… Но что я могу один? Все мои внешние каналы связи давно блокированы… Да и к кому мне с этим идти, я вас спрашиваю?

– Господин Бонэ, – проговорил Антон. – Скажите… Вы не хотите жить в страхе или в первую очередь жаждете мщения?

Бонэ тут же замотал головой.

– Нет, что вы… Мщение… Это глупо… Бессмысленно… Дело не во мщении, а в неповторении зла! Я слишком много хлебнул боли тогда, чтобы пить ее снова…

В памяти Антона тут же возникло неподвижное, серьезное лицо Санчеса, его взгляд, направленный в сторону, и сбивчивый отчаянный монолог в самом конце встречи. «Они не остановятся, это же очевидно… Кто не прислушивается к знакам Аи, тот пеняет на себя… У них другие ставки…»

– Мне все противно здесь, – проговорил Бонэ. – Но я не могу отсюда уехать! Не могу, верите?!

– Стоцкий не выпустит вас просто так? – предположил Антон.

– Это полбеды! – всплеснул руками Бонэ. – Если бы дело было только в этом… Нет! Меня что-то держит здесь! Какая-то сила, будь она неладна!

Антон насторожился. Что-то знакомое почувствовал он в этих словах и их интонации.

– Я чувствую, что нет у меня никакой физической мочи… – продолжил Бонэ. – Я не могу это объяснить. Думаю, что все, кто живет на Ае долгое время, испытывают нечто подобное. Не находите?

Антон тут же воспользовался зацепкой и решил сменить тему:

– Возможно. Но… Однако, господин Бонэ, онны-то уехали.

– Онны! – Лицо Бонэ вновь стало приобретать оживленный вид. – Зачем сравнивать нас с оннами? Это некорректно вообще-то.

– Считаете, что оннов и людей вообще нельзя сравнивать?

– Ну, смотря в чем. Господин Сапнин, не стоит вдаваться в сравнительный анализ оннов и людей – бесперспективное это занятие, скажу я вам. Уж поверьте!

– Одну минуту! Вот вы говорите, что эксперименты Земли повлекли за собой существенные изменения на планете. Трагедии в том числе. А почему же онновская колонизация прошла для Аи незамеченной?

– Думаю, что дело в людях… – не сразу ответил Бонэ. – Вот только до сих пор не знаю: были ли наши работы санкционированы оннами или нет?

– Вы хотите сказать, что деятельность людей на Ае стала нести угрозу для нее, а онны знали и закрывали на это глаза?

– А что, вы настолько хорошо знаете оннов, чтобы это исключить? Так вот! Мое мнение, если угодно, насчет оннов следующее. Когда они поняли, что процессы на Ае стали плохо управляемы и опасны, они ушли. Сбежали от греха подальше!

– И ничего не сказали Земле?

– Почему же «не сказали»? Во-первых, очень даже могли сказать!.. Только кто их услышал, я вас спрашиваю? Да и хотел ли вообще услышать – вот что главнее!

– А во-вторых?

– Во-вторых, вы не предполагаете, что онны могли видеть угрозу исключительно для своей расы? А?

– Но позвольте, господин Бонэ! В мясорубке «черного марта» вперемешку гибли и онны, и люди! Люди – в большей степени, чем онны. Ваше предположение мне видится неубедительным.

– Да бросьте вы! Я что, разве сказал, что онны ушли, испугавшись последствий трагедии? Что угроза для этой расы заключается именно в гибели членов их сообщества? Я такого не говорил.

– Э-э… А чего же тогда испугались онны?

– Не знаю, – развел руками Бонэ.

– Тогда такой вопрос: онны принимали биоблокаторы?

Антон сам не понял, почему спросил это. Сработало что-то внутри, на уровне подсознания – оно, бедное, тоже не дремало и участвовало в работе как могло.

– У вас есть сведения, что это не так? – вскинул брови Бонэ. – Лично у меня – нет.

– Хорошо. Что такое «молочко»?

Бонэ вытянул губы и немного подумал.

– Странно, как вы до него добрались. Крайне закрытая информация, на мой взгляд. Откуда узнали?

– В одной записи было случайно упомянуто, – уклончиво ответил Антон. – Так что же это такое?

– Лучше вам спросить у «цветоводов». Хотя чего спрашивать – все равно не скажут! – Бона хмыкнул и снова задумался. – Знаете, по крайней мере, в мою бытность работы на «Слезах» я о «молочке» ничего не слышал. А тут, на «Саде», я в проектах с цветочками не участвую. Уж извините.