Отраженная угроза - Михаил Тырин

– А воспитатели?

– Дурак ты, Валенски… Бери стакан и пей.

Они выпили, помолчали. Валенски понимал, что разговор зашел в неприятную сферу, и нервно ерзал. Он думал, как сменить тему.

– О воспитателях плохого говорить не стану, – произнес Сенин. – Детства у меня, конечно, не было, но… Знаешь, они не позволили нам стать человеческими отбросами. Почти никто из наших не спился, не залетел в тюрьму. А знаешь, что там было самым тяжелым?

– Что? – осторожно произнес Валенски.

– Там у человека нет ничего своего. Ни в карманах, ни в мыслях. Там, как голый, – весь на виду. Абсолютно весь. Ну и ладно. Зато в полиции потом служить легко было. Там тоже ничего своего.

Валенски выжидал, что еще скажет Сенин. После выпивки ему хотелось есть, он заказал бы обед в номер, но боялся вторгнуться этой приземленной темой в воспоминания товарища.

– А, плевать, – сказал наконец Сенин. – Ни о чем не жалею, всё к лучшему. Возьму сейчас отступную у корпорации и отправлюсь в усадьбу. Там дела найдутся, одного ремонта небось на год.

– А усадьбу можно передать детям? – спросил Валенски.

– Нет, – рассмеялся Сенин. – Усадьба – государственное жилье. Социальная гарантия, что-то вроде койко-места в доме престарелых. Пожил – освободи. Мне рассказывали, что один из наших приехал на пожалованную усадьбу с новыми документами, весь в мечтах – а там похороны. Прежний жилец только-только умер, еще кровать не остыла.

– Как жестоко, – покачал головой Валенски.

– Что жестоко? Все мы – заготовки в этом бесконечном конвейере. Некогда сентиментальничать, новые люди дышат в спину.

Валенски поглядывал на него с любопытством. Он еще ни разу не видел такого Сенина – расслабленного, чуть пьяного, погруженного в воспоминания и размышления.

– Я пойду посмотрю меню в ресторане, – сказал биолог, вставая. – Пообедаем здесь?

Он ушел, не забыв закрыть свой ящик на ключ.

Оставшись один, Сенин налил себе почти полный стакан и чуть ли не с наслаждением опрокинул его в себя. В желудке было уже нехорошо, такую дозу спиртного следовало чем-то заесть. Он всегда много пил, возвращаясь из экспедиций. Все пили.

В дверь осторожно постучались. Сенин усмехнулся: не Валенски ли робко скребется в собственный номер?

Но это был не Валенсии, а тот самый тип, что прилетел вместе с Макреевым.

– Не помешаю?

Он остановился в дверях, с интересом глядя на початую бутылку и не совсем трезвого инспектора.

– Заходи, – сказал Сенин.

– Отдыхаете? – Гость деловито потер ладошки и сел на краешек кресла. – Правильно, после хорошей работы надо хорошо отдыхать.

Сенин налил в чистый стакан и без лишних слов подвинул ему.

– А я вот зашел посмотреть, как вы устроились, – сказал гость.

Сенин с трудом сдержал ухмылку. «Ага, конечно, – подумал он. – Делать тебе больше нечего, только ходить по номерам, беспокоиться, как кто устроился».

– Неплохая гостиница, да? – с преувеличенной бодростью проговорил гость, покрутив головой.

– Давай ближе к делу, – сказал Сенин.

Гость примолк, не ожидая такого поворота, но затем оживился.

– Отлично, будем на «ты». – Он приветственно приподнял свой стакан, но к спиртному не прикоснулся. – Дружище, – продолжал он, – ты, кажется, чем-то озабочен?

– Ни капли, – холодно усмехнулся Сенин.

– Но вид у тебя невеселый, – заметил гость.

– Ну, давай, повесели меня. – Сенин налил себе еще.

– Да я, собственно, не клоун. – Гость с укором склонил голову.

– А кто?

– Я помощник господина Макреева. Меня зовут Арсений, фамилия – Радов. И я пришел сказать то, чего не сказал мой шеф. Так вот, Ганимед, твоя работа очень высоко оценена в Секторе. Сам Мелоян сказал, что не ошибся в тебе. Он сказал, что сразу разглядел профессионала, да и просто решительного и мужественного человека.

– А теперь поплачь у меня на груди, – издевательски улыбнулся Сенин. – Пусти скупую слезу.

Радов сделал вид, что оценил юмор. Но Сенин чувствовал, что тот едва не скрипит зубами от злости. Ну и плевать. Сенин не боялся ни его, ни Макреева и даже ни малейшего почтения к ним не испытывал. Он уже сполна оценил ситуацию и понял, кто здесь кому больше нужен.

– Ты, кажется, немного расстроен, что твои планы пришлось скорректировать, верно?

– Мои планы полностью осуществились, – возразил Сенин и показал пустой стакан. – Кстати, где тут установлены телекамеры? Я хочу, чтобы и этот эпизод вошел в мое личное дело.

Радов, похоже, решил не обращать внимания на ерничанье собеседника.

– Видишь ли, дорогой Ганимед, – продолжал он, – мы все вынуждены принимать правила игры, в которой согласились участвовать. У вас сложилась система личностных ценностей, но при этом существуют ценности, на которых базируются мощь и устойчивость корпорации. Пересекаясь взаимно, они образуют иерархическую пирамиду, и если они друг другу противоречат, то этим нарушается стабильность системы. Степень взаимоадекватности доминирующей иерархии ценностей и преобладающих способов их реализации зависит от сопрягаемости составляющих ее элементов. Здесь мы наблюдаем полярные степени соответствия – интегративная и дезинтегративная. Функционально-ориентированная ценность реализации функционально заданных алгоритмов осуществления вашей профессионально-трудовой деятельности и статусно определенных моделей поведения…

– Дать водички? – спросил Сенин.

– Что? – удивленно поднял брови Радов.

– Мне показалось, тебя заклинило.

– Почему, я просто хотел сказать, что…

– Ладно, хватит. – Сенин с грохотом поставил стакан на стол. – Нечего меня уговаривать, успокойтесь все. Передай начальству, что я доведу дело до конца и ничем их не расстрою. И хватит меня опекать.

– Но я и не думал…

– Хватит, говорю. Я уже понял – ты штатный психолог корпорации, и ты пришел, чтоб засирать мне мозги.

– Но…

В этот момент вошел Валенски.

– Ой, – растерянно произнес он. – У нас, оказывается, гость. Подождите, я закажу для вас обед.

– Не нужно, – остановил его Сенин. – Господин Радов клюет из другой кормушки. Верно я говорю?

– Ну, вообще-то я не голоден… – пожал плечами Радов.

– Вот и чудно. Тогда до свидания. И кланяйтесь господину Макрееву.

В дверях Радов обернулся и, сохраняя доброжелательную улыбку, сказал:

– Закажите себе, что хотите. Корпорация оплачивает ваше питание.