Отраженная угроза - Михаил Тырин

– Возьми на память. – Валенски протянул ему распечатку.

– Спасибо. А как твоим методом пользоваться?

– Установка специальная нужна. Интрогенный сепаратор. В принципе, в любой крупной больнице есть.

– Большой он?

– Да, немаленький. Полторы тонны весом. И к полу привинчивается. Так что с собой взять будет непросто.

– Что-нибудь поменьше бы… – вздохнул Сенин. – Типа фонарика. Посветил на человека – и сразу видно, настоящий он или мочалкин выродок.

– Со временем что-нибудь придумаем, – произнес Валенски без особого энтузиазма.

– Самому, что ли, провериться? – пробормотал Сенин. – А то кто его знает…

– Не шутите так, – укоризненно произнес биолог.

Следующим утром Сенина разбудил вожделенный писк радиобрелка. Сенин вскочил как ошпаренный долго путался в карманах, доставая устройство.

Это был референт из представительства.

– Вас ожидают у нас в офисе, – сообщил он. – Машина заедет через двадцать минут.

Сенин быстро оделся, выскочил в гостиную, кинул в рот несколько микроскопических бутербродов со шведского стола. Впопыхах даже не забежал за биологом, решив, что того отдельно предупредили.

Стоило ему сесть в машину, как водитель тронулся с места.

– Там еще второй, – сказал Сенин.

– Про второго ничего не говорили, – отозвался водитель протокольным голосом.

В офисе Сенину пришлось изрядно удивиться. Оказалось, его ожидает не кто-нибудь, а сам Макреев, куратор службы безопасности Сектора. Сейчас он уже не был блекло-бесцветным, каковым казался под сенью могущественного Мелояна. Напротив, он был кипуч, порывист и искрист. Казалось даже, что вокруг него воздух потрескивает от напряжения.

Вместе с Макреевым прибыл еще какой-то тип, безликий и обтекаемый, как дешевая авторучка.

– Ну, что скажешь, инспектор? – угрюмо произнес куратор, увидев Сенина.

– Я уже все сказал в рапорте.

– Это верно. Не припомню, чтобы «Русский космос» когда-нибудь попадал в подобное дерьмо.

– Ну, я тут ни при чем…

– Да тебя никто и не винит. Вообще, сядь, не маячь. – Макреев прошелся по кабинету. – Как ты сам думаешь, сможем разгрести?

– Смотря, что для вас означает «разгрести». Опасные условия мы устраним, биолог как раз сейчас работает. Ну, а последствия…

– Вот-вот, последствия. Это нас больше всего сейчас интересует – последствия. Скажи-ка, инспектор, об этой истории никто лишний пока не знает?

– Вроде нет. А «лишний» – это кто?

– Это все! Я надеюсь, ты не объявил на поселении тревогу, не устроил эвакуацию или еще какой-нибудь аттракцион?

– Да нет, решили пока не шуметь. Смысла не было. А почему вас это так пугает?

– Да потому что..! – Макреев запнулся и вместо ответа стукнул кулаком по столу. – Нервирует, в общем, ясно?

Сенину стало не по себе. Он понял, что всё усложняется. Если каждый из поселенцев пойдет в суд и объявит, что «Русский космос» выбросил людей на верную смерть, то фирма разорится на компенсациях. Суд всё припомнит – и не принятый всерьез сигнал тревоги, и проигнорированные разведданные.

– Выходит, – тихо сказал Сенин, – вы собираетесь всё скрыть?

– А что? – Макреев остановился напротив и уставился ему в лицо. – Ты уже назначил пресс-конференцию?

– Да нет. Мне просто интересно, как вы сможете спрятать катастрофу таких масштабов?

– Очень интересно, – отозвался Макреев и сел в кресло напротив. – О каких таких масштабах вы толкуете, уважаемый работник на испытательном сроке?

«Это война, – подумал Сенин, – мне уже намекают на мое шаткое положение».

– Погибли люди, – сказал он. – Полторы тысячи старых поселенцев и неизвестно сколько из новой партии. Возможно, и сейчас гибнут, в эту самую минуту.

– Кто погиб? – Макреев изобразил встревоженное лицо и даже покрутил головой по сторонам. – А мне показалось, все живы-здоровы. Все работают на своих местах и радуются жизни. Или я твой рапорт не так понял?

– Так, – процедил сквозь зубы Сенин.

– Ну, так что же? – Куратор всплеснул руками. – О чем полицейский ветеран хочет заявить на своей пресс-конференции? Какова будет тема: злые пришельцы захватили человеческое поселение?

– А разве это так далеко от правды?

– Нет-нет, это чистая правда! Уверен, сразу найдутся люди, которые выступят со встречными заявлениями. Например: «В моем унитазе живут разумные моллюски», Или: «Говорящие тараканы похитили мой мозг».

– Не превращайте меня в сумасшедшего, у меня есть доказательства! – Сенин вскочил.

– Сядь! – рявкнул Макреев. – Нет у тебя доказательств. Все доказательства ты передал в распоряжение корпорации, и правильно сделал. Мы сами ими распорядимся. А будешь ерепениться, сломаем тебя в два счета, ясно?

– Да я пока еще и не ерепенился.

– И молодец. И умница. А то что же получается: отправили человека на задание, а он там столько водки выпил, что пришельцев увидел.

Сенин поднял на Макреева изумленные глаза.

– Да-да, не удивляйся, инспектор. У нас ведь документы есть: знаем, как ты там по девочкам ходил да спиртное хлестал.

– Какие еще документы? – пробормотал Сенин, не веря своим ушам. – Какое спиртное?

– Ну как же! Система «Протокол» не врет, а передает объективную картину.

– Они что, докладывали на меня? – Сенин не мог поверить, что ребята из его команды могли устроить ему подобную гнусность. Главное, зачем?

– Ну, что за тон? Скажешь тоже, «докладывали».. Есть форма обязательного отчета и характеристики на членов группы. От тебя тоже ждем, кстати. Займись сегодня вечерком, а то порядок, знаешь ли…

Сенин молчал. Ему нечего было сказать. Он был просто раздавлен всем услышанным. Всё рушилось, всё получалось не так, как представлялось вначале. Такого приема он не ожидал даже в страшных снах.

Макреев это почувствовал. Нет, скорее всего, он на это и рассчитывал.

– Ну всё, Сенин, давай успокоимся, – совершенно мирно произнес он. – И поговорим, как взрослые люди. Может, нам выпить, а?

– Не отказался бы, – хрипло проговорил Сенин, хотя было еще утро.

– Арсений, организуй, – бросил через плечо Макреев, и безликий тип, про которого Сенин почти забыл, исчез за дверью.

Макреев сел рядом и положил руку на спинку кресла Сенина.

– Ну, что ты себя изводишь, инспектор? – сочувственно проговорил он. – Ты хоть объясни, чего добиваешься? Тебе так хочется прокукарекать про всё, что знаешь?