Вирус Зоны. Охота на Стрельца - Дмитрий Лазарев

– Только после того, как вы ответите на несколько моих вопросов. А этот прибор покажет, не лжете ли вы. – Он кивнул на закрепленные на мне электроды, а также стоящий поблизости монитор, на экране которого переливался разными цветами какой-то шар.

– Это что, полиграф? – презрительно скривил губы я.

– О нет, совсем нет, господин Стрельцов. Хотя, конечно, я при создании своего устройства позаимствовал у этого устаревшего и несовершенного прибора некоторые технические и научные решения. Но это все равно что компьютер (хотя бы первый IBM) сравнить с механическим арифмометром. Полиграф, при определенной подготовке, обмануть не так уж сложно. Но мой прибор – не просто машина. Это биокибернетическое устройство, принцип действия которого основан в том числе и на способностях эмпатов и псиоников, которых я в свое время тщательно изучал в рамках сотрудничества с АПБР. Он отслеживает глубинные эмоциональные реакции, которые биологически никак не проявляются ни в учащении пульса, ни в изменении кровяного давления. И обмануть его практически невозможно, если только испытуемый сам не является псиоником или эмпатом высокого уровня. Однако анализ крови показал, что это – не ваш случай. Так что если сейчас надумаете мне лгать, я это пойму, можете не сомневаться. И это закончится для вас очень печально.

– Вы что же, убьете меня?

Воскобойников прищурился.

– А что, думаете, рука дрогнет? Не дрогнет, поверьте. Приходилось уже. Если вы работаете на тех, о ком я думаю, вы опасны. И для меня, и вообще. А в таком случае устранить вас станет благим поступком.

Я пожал плечами.

– Ладно, считайте, что убедили и напугали. Задавайте ваши вопросы.

– Хорошо. Знаете ли вы, кто такой Сид?

– Слышал. Один из лидеров НМП. Чуть ли не самый главный. Но о нем известно немного. И внешность его к этому немногому не относится.

По виду профессора трудно было понять, насколько ему нравятся результаты, выдаваемые прибором. А я мелькание цветов на мониторе расшифровать не мог.

– Что вам известно о сотрудниках АПБР, работающих на Новых?

– Знаю только, что в организации есть как минимум один «крот». Есть опасение, что довольно высокопоставленный.

– Что вы знаете о проекте «Х»?

– Ничего, – даже удивился я. – А что это за проект?

– Известно ли вам, кто именно управляет «лояльными»?

– Насколько мне известно, руководство секторами АПБР.

– Ну что же, господин Стрельцов, у меня для вас есть две новости: плохая и хорошая. Скажу откровенно, довольно мало вам известно. И это плохо. А хорошо то, что говорили вы правду.

– Выходит, тест я прошел?

– Прошли, прошли, – проворчал Воскобойников. – Приношу вам искренние извинения за мои… гм… предосторожности. Сейчас я вас освобожу. Надеюсь, вы поймете, что у меня были причины так поступить.

– Для этого вам многое придется мне объяснить, – сухо ответил я.

– Да уж, придется. И не только для того, чтобы вы меня простили. Информация, которой я обладаю, – настоящая бомба. Там, в большом мире, мне с ней не жить. А здесь она бесполезна. Я отринул ту, старую жизнь и возвращаться к ней не собираюсь. Я пожил достаточно, и осталось мне не так уж много. Это знание – оно не для меня, а для кого-то вроде вас, молодого, энергичного да еще с таким уникальным свойством организма…

– Освободите же меня! А то все тело уже затекло. Обещаю не стрелять в вас и не бросаться с кулаками.

Когда он это сделал, некоторое время я был занят тем, что разминал онемевшие конечности, разгоняя по ним кровь.

– Так я жду, рассказывайте!

– Что вы хотите знать?

– Все, что так или иначе имеет отношение к причинам вашего поведения. Что вы такого узнали, раз решили удалиться от мира? Чего или кого вы боитесь сейчас? Что за странные вопросы вы мне задавали?

– Хорошо. Только, чтобы вы все поняли, начать придется издалека. С кое-какой научной информации. Приготовьтесь, это займет довольно много времени.

– Ничего, время у нас есть. Новые снаружи сюда не пробьются. У этого бункера чертовски мощная дверь.

– Знаете, вообще-то достаточно сложно объяснить все это человеку, далекому от науки… Оперативники АПБР, как я слышал, относятся к научному корпусу сугубо утилитарно. Их интересует не знание как таковое, а лишь его практическая реализация: новое оружие, вещества, приборы…

– Значит, я – счастливое исключение. Кроме того, профессор, могу вас уверить: объяснить можно все и кому угодно. Главное – правильно подобрать слова. Перевести, так сказать, с научного на человеческий. Представьте, что я – студент-первокурсник, которому вы читаете вводную лекцию по своему предмету.

Воскобойников даже вздрогнул:

– Честно говоря, никогда не испытывал тяги к преподаванию. Общение с молодой аудиторией – это не мое.

– А вы попробуйте! Вдруг понравится.

Он тяжело вздохнул.

– Ну, хорошо. Попытаюсь. Вы знакомы с концепцией разумной Вселенной? Хотя бы в общих чертах?

Я отрицательно покачал головой. Следующий вздох профессора стал еще более тяжелым, и он принял вид мученика, обреченного на страшную пытку.

– Тогда, видимо, придется начать с азов. Вы ведь знаете, с чего все началось? Я имею в виду не Краснотайгинск, а настоящую первопричину.

– Метеорный поток?

– Именно! – обрадовался Воскобойников. – Он самый! В АПБР меня знают лишь по моим прикладным работам: антинова, стан, первое поколение пси-блокираторов… Но этим область моих интересов не исчерпывается. Более того, для меня это далеко не главное. Видите ли, я в первую очередь – ученый, а уж потом изобретатель. Постольку поскольку, так сказать… А главное для меня – это фундаментальная наука. Потому что, если не развивать ее, не будет ни открытий, ни изобретений, ни технического прогресса. Когда Источник в Краснотайгинске стал излучать, я понял, что для ученого это золотое дно. Настоящий прорыв! И сделал все, чтобы попасть туда.

– Вы хотите сказать…

– Да, я тоже был в Краснотайгинске, причем совсем рядом с Источником, и, как и вы, обнаружил в себе удивительную стойкость к его излучению. Это дало мне возможность более тщательно исследовать как сам Источник, так и его порождения. Разумеется, те, которые не настроены сразу совершать убийство при встрече с человеком.

– И что, таких много? – Мой скептицизм был заметен невооруженным глазом.

– Больше, чем вы думаете. По крайней мере так было в самом начале.

– Да о каком начале вы говорите?! – вспылил я. – Если вы были в Краснотайгинске, то должны знать, какой ад там устроили Измененные!

Профессор вздохнул.

– Прощаю вашу запальчивость, Михаил… как вас по батюшке?