Новая Зона. Друзья друзей - Сергей Недоруб

– Да ну? Какой смысл кому-то был вести за мной наблюдение?

– Мы вели наблюдение за всеми выдающимися сталкерами. Потому что сталкеры сами по себе – явление необычное, и тот, кто хоть как-то выделялся на их фоне, становился объектом интереса. Не всегда наблюдения – но все же интереса.

– На кой вам оно было надо? – спросил Борланд. – Опять в рекламе использовать хотели?

– Ну, так ведь вышло, – усмехнулся Игорь. – Слухами земля полнится. По-вашему, откуда брались новые люди в Зоне? Да, все туда рано или поздно приходили, как вы, но все же – почему? Зачем? Что хотели найти там? Почему ваш друг считал, что в Зоне ему стало бы лучше, чем в бегах, в каком-нибудь Закарпатье?

– И что вы там нарешали? – спросил Борланд равнодушно.

– Ключом к популярности Зоны всегда был человек, – ответил Игорь. – Абстрактный сталкер, символ всепобеждающего воина. Зона отвечала всем человеческим потребностям по пирамиде Маслоу. Выживание? Оно было возможным. Более того, сам факт выживания сталкеры всегда откровенно смаковали. Еду, воду, иногда даже воздух – все требовалось покупать. В баллонах, конечно. Уже на самом низменном уровне Зона давала катарсис, вкус к жизни. Безопасность была под вопросом, но, как и с простейшими потребностями, ее можно было получить без особых забот. Чувство нужности, принадлежности давали кланы. Сталкерское братство – не шутка, как мы сперва думали. Жажда признания проявлялась в поведении, приемлемом у коллег. Репутация в Зоне была не пустым звуком. Самореализация у сталкеров тоже на уровне – каждый раз, как артефакт добудут. Или в перестрелке победят.

– Говоришь так, словно ты там был, – заметил Борланд.

– Нет, увы. Но хочу. Может, со временем буду.

– Далеко ходить не надо. – Борланд указал за окно. – Напяливай комбез, бери болт в руку и вперед. Дуй за пониманием психологии сталкеров. Уверяю, первая же аномалия напомнит, что в учебниках не пишут о многих вещах, потому что те, кто эти вещи понял, уже на том свете.

Игорь смотрел на Борланда, о чем-то думая.

– Грустно, – сказал он. – Вы могли бы стать отличным символом сталкерства в Москве. Жаль, что вы смотрите на Зону как на впустую проведенное время.

– Здесь грустно и одиноко, путник. Я слышал много таких историй.

– Что вы имеете в виду?

– Покойный Глок делал мне то же предложение, столь же наивно полагая, что оно из разряда тех, от которых невозможно отказаться. Думал, я соглашусь нацепить на голову клоунский колпак и переквалифицируюсь в мотиваторы. Будь сталкером до конца! Помоги спасти от Зоны своих родных и близких! Вступай в…

– Я понял, – прервал его Игорь. – К сожалению, я не был знаком с Блоком. Он предвидел многое из того, что случилось здесь. Не знал, что вы с ним встречались.

– Может, потому, что свидетелем нашей встречи мог выступить только он сам, но эта тайна умерла вместе с ним в тот же вечер? – Борланд скептически хмыкнул. – Я ведь не шучу, товарищ психолог. После разговора со мной не многие выживают.

– Я как-нибудь переживу.

Борланд посмотрел на быстро умирающий день за окном. Еще минут сорок, и совсем стемнеет. Заканчивался третий день Московской Зоны, а главная задача еще не решена.

– Отвлекаясь от моего сталкерского призвания, могу сказать, что прошел долгий путь, – сказал он. – Перед попаданием в Зону я пытался помочь Патрону решить его проблему. В Зоне тоже нужно было быстро учиться… всему и заново. Даже ходить. В Зоне ты следишь за тем, как дышать, как передвигаться, по-новому смотришь на сокращение мускулов и высоту потолка, фильтруешь все поступающие в мозг данные и, наоборот, пытаешься добавить те, которые так просто не получить. Даже интуицию приходится развивать. Я работал на торговцев, на одиночек, на лидеров кланов и тех, кто пытался их сместить. Я узнал о существовании Коалиции Военных и Научных Сил. Успел поработать и на нее, и против нее. Изменило ли это имя к лучшему? Нет. Я работал на Зону за ее пределами, когда меня пытались убить по неверно истолкованному поступку. Работал на того, кто этот поступок истолковывал, и работал на того, кто воплотил любую из противоборствующих нам сил. Я сотрудничал с главой ЦАЯ, когда он искал врагов внутри собственной организации. Работал в ЦАЯ напрямую, состоя в ОРАКУЛе. Работал против ЦАЯ, уже на добровольных началах. Пробовал разобраться с теми, кто им угрожал, и с теми, кто помогал. Сел на «Вертикаль», поработал на ее местного босса, затем на того, кто хотел его падения. Выступил против «Тектона» и…

Он умолк на мгновение. Игорь с интересом слушал, не перебивая.

– Я устал, – вымолвил Борланд. – Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что я бегаю по кругу, что власть была, есть и будет лакомым куском торта, и всегда найдутся люди, которые попробуют получить власть любой ценой. Да, я понимаю, что такие вещи известны любому взрослому человеку, но сталкеры находятся вне этой схемы. В твоей пирамиде интересов есть все пункты, затрагивающие людские желания, а надо искать то, чего там нет. Сталкеры лишены жажды власти. Истинные сталкеры, а не играющие в цивилизацию правители кланов. Нам неинтересна гонка за ложные ценности.

– И тем не менее вы пришли к нам, – заметил Игорь. – Вы столько работали на тех, чьей работы не признаете, вы прожили дольше, чем большинство сталкеров. И после всего этого вы решили вызвать силы «Тектона», чтобы они забрали вас. Чего же вы хотите?

Борланд посмотрел на него, опустил взгляд, задержавшийся на блокноте.

– Я скажу, чего я хочу, – произнес он. – Записывай.

Игорь взял карандаш.

Схватившись за цепь для упора, Борланд ударил его одной ногой в колено, другой в живот, припечатав психолога к стулу. Свободной рукой он выхватил карандаш, несколько раз ударил им по руке Игоря, оставив зияющие дыры. Игорь от изумления открыл рот, Борланд схватил его за челюсть и дернул на себя. Через секунду психолог уже лежал на кровати пациента с цепью, обмотанной вокруг шеи, а окровавленный карандаш был направлен ему в ухо.

– Желаешь знать, зачем я пришел? – прошипел Борланд. – Сам сказать не хочешь? Ты разобрал мою жизнь по полочкам, выстроил четкие схемы и не можешь решить, куда в них сунуть меня? Что ты сейчас думаешь?!

Дверь в комнату распахнулась.

– Остановите его! – послышался крик, прозвучавший пронзительно на фоне тяжелого топота. – Но не бейте! Только не бейте!

Борланда оттащили от психолога двое верзил в военной форме. Игорь встал и посмотрел на сталкера оскорбленным взглядом.

– Первая эмоция, да? – Борланд злорадно сплюнул на пол. – Добро пожаловать в реальный мир.

– Достаточно, – произнес стоявший у двери Уотсон. – Выведите его.

Его команда касалась Игоря, а не Борланда. Психолога вытолкали из комнаты.

– И снимите наручники, ради бога. – Уотсон гневно махнул головой. – Тут у нас не зоопарк.

Борланд молчал, пока солдаты «Тектона» не выполнили распоряжение и не ушли.