Манящая тень - Кэтрин Блэр

– Что-то мне не нравится ваше тесное общение, – говорю я, показывая на него с Олдриком.

Я планировала попрактиковаться с ним вдвоем, но тут вмешался Сэм. Не успела я моргнуть глазом, как Олдрик снял футболку, и все уже расселись в ожидании, когда я разбужу медведя в своей груди.

– Никто не заставляет нас участвовать в этом, Веспер, – отзывается Эбигейл.

– Я не прочь заставить вас не участвовать.

– Ты боишься навредить кому-то. Борьба с этим страхом – часть процесса возвращения того, что по праву твое, – говорит Олдрик.

– А если все пойдет наперекосяк? – начинаю я, глядя на Сэма.

– Удушающий захват.

Я заставила его пообещать, что он вырубит меня, если магия выйдет из-под контроля. Не уверена, что это поможет избавиться от выуженного мной кошмара, но хуже точно не станет.

– До этого не дойдет, – подает голос Сапфира.

– Давай же, – зовет Олдрик, подзывая меня к себе.

От его приглашения по моему телу проходит дрожь, и я чувствую, как магия оживает под кожей. Олдрик бежит вперед и хватает меня за ноги, пытаясь сбить на пол. Я расставляю ноги шире и сгибаюсь над ним.

Как только мои пальцы прикасаются к его рукам, магия оживляется.

– Ты чувствуешь это? – кряхтит Олдрик, пока я обхватываю его крепче, фиксируя запястья, чтобы он не мог меня скинуть.

– Ага, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Веспер. Всего одна маленькая попытка.

Я делаю глубокий вдох, зная, что спорить бесполезно. В какой-то момент мне все равно придется сделать это. Почему бы не прямо сейчас?

Я выпускаю магию и чувствую, как она ныряет в его грудь. Закапывается глубже, сортируя воспоминания, которые напоминают эхо колокольчиков.

«Олдрик! Осторожно!» – кричит женский голос. Слышится звук разбивающегося стекла.

Он начинает вставать, и я меняю положение, чтобы оказаться у него за спиной. Затем обхватываю ногами его талию и ощущаю сильный рывок, будто нажала на педаль газа, и моя магия рвется вперед.

Перед глазами мелькают обрывки его страха. Я стою на краю Гранд-каньона – высота. Похожая ситуация была с Карлом в первую ночь боев, но сейчас все несколько иначе. В этот раз я чувствую разную степень воздействия страхов. Обычно я выбираю, какой из них вытащить, основываясь на собственных ощущениях, но сейчас я знаю, какие ощущения они вызовут у Олдрика. Какие травмируют его, а какие вызовут лишь легкий дискомфорт.

Наконец он стряхивает меня с себя, и я падаю на пол. Магия ползет обратно ко мне, и мы оба переводим дыхание.

– Ну? – спрашивает он.

По моему лицу стекают капли пота, попадая в глаза, когда я поднимаю на него взгляд. И наконец осознаю, что произошло. Я выпустила свою силу, а затем призвала обратно.

Я просто киваю, и Олдрик улыбается.

Мы тренируемся еще час. Мои друзья поочередно предлагают себя в качестве подопытных кроликов, и я освобождаю магию из убежища, в которое прятала ее годами. Мало-помалу она выходит наружу, пока мы деремся.

Я роюсь в Вексе и вижу тень. Всю свою жизнь он прожил в страхе. Магия слушается, когда я приказываю ей отступить, и не оставляет никаких зияющих ран после себя.

Дальше подходит Сэм, и я стараюсь вообще не прибегать к магии в этом раунде, оправдываясь тем, что якобы хочу потренировать различную степень использования своей силы. Но на самом деле вряд ли я смогу вынести погружение в его самые глубокие страхи. Попросить Сапфиру найти скриба, который даст ответы об Элизе, это немного другое – безопасная территория.

Когда Эбигейл замахивается на меня, я блокирую ее перчатками, и магия проскальзывает в ее грудь. Я вижу пустую квартиру и как она смотрит на новогодний шар на Тайм-сквер по телевизору. Одиночество. На секунду она теряет бдительность, и мне удается сделать апперкот – чистая удача. Но я чувствую рывок в своей груди, вторящий удару, и дергаю за ее страх, как за гитарную струну.

Эбигейл ахает и пятится, хватаясь за грудь.

– Ты в порядке? – пыхчу я. Это что-то новенькое.

Она делает пару глубоких вдохов.

– Я почувствовала… будто страх вонзился ножом в мою грудь.

– Можем остановиться, – предлагаю я, но Эбигейл качает головой.

– Когда ты только начала совершенствоваться? – спрашивает она с улыбкой. Я туже затягиваю липучки на перчатках и возвращаюсь к бою.

Эбигейл бьет ногой с разворота, но я подставляю свою грудь и бью ее по задней части колена, сбивая на пол. От силы удара моя магия обрушивается на нее волной. Такого прежде никогда не случалось, и я не знаю, какого эффекта стоит ждать.

Эбигейл замирает, и я останавливаюсь, падая на колени.

– Эбигейл! С тобой все нормально?

Она молчит с мгновение, но затем моргает пару раз и кивает.

Я выдыхаю с облегчением.

– Это было… на секунду я так испугалась, что не могла пошевелиться.

– Испугалась чего?

– Просто… испугалась, – она улыбается.

– Чего ты улыбаешься?

– Потому что это было круто. Ты буквально вбила в меня страх.

Я встаю и помогаю ей подняться. Затем смотрю на Сэма, наблюдавшего за нами все это время. Он медленно улыбается.

– Разве страх можно вбить? – спрашиваю я.

Сэм потирает губы и улыбается шире.

– Теперь да.

Проходят часы, и люди, которые еще несколько недель назад были для меня незнакомцами, продолжают испытывать на себе мою силу – просто чтобы доказать, что я не монстр, каким по-прежнему себя считаю.

К тому времени, как мы решаем передохнуть, чтобы Векс и Эбигейл заказали пиццу, я только и делаю, что с трудом сглатываю.

Я даже не подозревала, что так может быть – что люди увидят меня, узнают меня, и не придут в ужас от моих поступков.

Тем не менее я пока не вытаскивала ничей страх. Изучала их, искала, но не делала материальными.

И они до сих пор не знают, что я сделала своей семье, – даже Сэм не знает всей правды.

«Так что они еще не видели тебя настоящую», – говорит мой внутренний голос.

Олдрик и Сэм стоят в клетке, и Сэм показывает ему приемы по освобождению из захвата.

Рой и Сапфира сидят на лавке под «Непокоренным» и общаются. Даже не знала, что Рой здесь – он приходит и уходит как тень. Или бродячий кот. Он улыбается Сапфире – очень редкое зрелище. Она умеет производить впечатление на людей.

Ее телефон вибрирует, и она смотрит на экран. Затем ловит мой взгляд и показывает жестом, чтобы я шла за ней. Мы незаметно поднимаемся по лестнице. Когда мы остаемся одни, она поворачивается ко мне.