Я из Зоны. Колыбельная страха - Дмитрий Григоренко

– Это лирика, – грубо прервал его я, – где ученые?

– Спешишь? – окрысился он.

– Да. Нутром чую, надо спешить, – ответил я и, растолкав законовцев, ломанулся к опушке.

Фрид не соврал. Мобильная лаборатория стояла на самой окраине леса. Признаться, ожидал я большего. Перед нами стояла неказистая, маленькая, похожая на палатку туриста, хибара.

Если территория у Полигона отходов вся была затоптана, то здесь землю покрывал девственно чистый снег. Создавалось впечатление, что ученые затаились. Уже утро перетекало в день, а они носа до сих пор не высунули из своей берлоги.

– Следов нет, – сказал я Адлеру. Тот кивнул и раздал команды. Мы с ним двинулись к овальному шлюзу базы ученых.

Ни крика птиц, ни других звуков – кругом царила тишина. Лесная тишина. Адлер приблизился к двери и постучал по ней прикладом.

– Кто там?! У меня есть автомат! – протрещал домофон. Я чуть не выстрелил в него, настолько неестественный раздался голос из динамика.

– Свои! За тебя рад, можешь автомат оставить себе! – сказал Адлер.

– Я вас не вижу. Встаньте, пожалуйста, правее, а то камера чуть разбита, и вы в слепой зоне стоите, – попросил хозяин мобильной точки.

Я аж закашлялся от такой наглости.

– Это точно ученые? Больше на пациентов похоже, – сказал я.

– Грубить мне не надо! Микрофон у нас работает хорошо!

Я ухмыльнулся и сместился под прицел камеры.

– Сталкеры? Сегодня мы артефакты на принимаем!

– Шутник, – произнес Адлер.

– Угу, от слова шут, – добавил я.

– Я все слышу!

Я поднял голову, нашел взглядом камеру. Часть объектива была закрыта сосулькой, которую я тут же сбил стволом автомата.

– Не надо! Не надо камеру ломать, она последняя!!!

Сосулька упала, а на крики сбежались законовцы. Адлер махнул им рукой, показывая, что все нормально. Они снова распределились по периметру.

– Так лучше видно? – спросил я.

– Ага… Спасибо. Я не мог понять, почему изображение расплылось. Еще позавчера показывало… – затрещал домофон, – но все равно, артефакты мы не берем!

Адлер меня подвинул, показал в объектив свою физиономию.

– Это – «Закон». Мы тебе помогли сюда переехать, и ты обещал помочь. Так что давай, поворачивай свою избушку, я тебе Ивана-дурачка привел.

– Эээ… Адлер? Да? Хорошо, что вы пришли!

Щелкнул замок. Я пропустил вперед Рыжего, влез в мобильную лабораторию следом за ним.

Зайдя, мы уткнулись в железную сетку с небольшим окошком, за которой и находился ученый в защитном костюме ядовито-оранжевого цвета.

– Здрасте, – сказал хозяин лаборатории Адлеру и посмотрел на меня. Это был молодой человек в очках с толстыми линзами, с торчащими во все стороны волосами, многодневной щетиной и очень изможденным выражением лица.

– Здрасте, я – Антонов, – пробормотал ученый и прищурился, пристально разглядывая меня.

– Военстал, Кузьма Новиков, – произнес я.

Антонов часто заморгал и начал садиться. Вот только стул стоял далеко позади, и ученый плюхнулся на пол.

5

– Извините, я просто устал. Давно один, да еще кошмары снятся. Мне показалось, я вас знаю…

Антонов тараторил и тараторил. Он все-таки уселся наконец на стул. Я же изучал взглядом помещение. Рабочую и жилую зоны здесь соединили. Об этом красноречиво свидетельствовали топчан с неубранной постелью, пожелтевшая от грязи простыня, солдатское темно-синее одеяло; чайник, кружка и пластиковый контейнер с остатками вермишели быстрого приготовления, стоявшие на столе.

Там же, на столе, стояли старый компьютер и древний монстр длиной в метр – струйный принтер.

За сетку пройти Антонов нас так и не пригласил, думая, наверное, что она его спасет.

– Антонов, дело есть. Важное, – перебил я его причитания.

Молодой ученый старался на нас не смотреть, он уткнулся в листки на столике, на котором стоял еще и древний телефон коричневого цвета, без кнопок, с дисковым набором.

– Я не знаю…

– Чего не знаешь? Я еще даже ничего не спросил? – начал я накаляться, как паяльник.

– Ну, чем помочь смогу… Нас как турнули бандиты с Дзинтеря, так вот меня сюда и определили. Связи почти никакой…

– Антонов, между «почти никакой» и «нет вообще» – разница большая. А то, что бандиты и вам, ученым, навредили, так это хорошо. Знаешь, почему? – спросил я, и приблизился к сетке вплотную.

– Не подходи ближе! – вскочил со стула тот.

Я оглянулся на Адлера. Но законовец пока себя никак не проявлял.

– Сетка под напряжением, – пояснил ученый.

Я продолжил:

– Знаешь или нет?

– Нет, – произнес Антонов.

– Есть возможность остановить фризовцев и тем самым очистить Зону. А там – и Дзинтерь станет пригодным для обитания.

– Что вы хотите? – спросил умноголовый, смотря в пол.

– У меня есть информация, что ученые имели бандитский канал сбыта. Вот я и хочу узнать, когда и, главное, где намечается стрелка между авторитетами, – сказал я спокойно.

– Что – реально? – возмутился Адлер. – Ученые с бандитами?

– Нет! – воскликнул молодой человек.

– Антонов, не ври, – оборвал его я.

– Да, мы контактируем с бизнесменами. Они, к сожалению, иногда имеют темное прошлое, – признался очкарик.

– Узнай, – твердо сказал я.

Рука Антонова дернулась к телефону.

– Не получится. Вернее, получится, но после выполнения протокола. Без этого мне не дадут такой информации.

– Чего? – не понял я.

– Ох, как все сложно, – простонал Адлер. – Задание он тебе хочет поручить. У них в документации зафиксировано правило – любая помощь сталкеру оказывается только после выполнения им задания. Строго-настрого.

Я замер в ожидании продолжения объяснений. Антонов принялся демонстративно копаться в бумагах. Адлер замолчал. Я постучал носком «берца» по прорезиненному полу, привлекая к себе внимание.

– Я не собираюсь объяснять, что там, за Дзинтерем, гибнут мои ребята. Ребята, с которыми я уже не один месяц охраняю Зону от вас, а вас – от Зоны. Я не буду уговаривать и убеждать, устал я сегодня торговаться…

Антонов напрягся, как загнанная в угол лабораторная крыса. Вот только бежать ему было некуда. Листики в его руках затряслись.

– Я же сразу сказал, я – военный, – продолжил я. – И у меня стоит задача, которую я в любом случае выполню и ни перед чем не остановлюсь. Например, бандит, который стоял на моем пути в эту замечательную лабораторию, уже мертв.