Служу Престолу и Отечеству - Игорь Черепнев

Гостей встречаю буквально на пороге канцелярии. Капитан Бойко, не глядя, отмахивается от дежурного, подлетевшего с докладом. Странно!.. Первый раз на моей памяти такое пренебрежение к ритуалу… Да и выглядят господа офицеры не лучшим образом, как сейчас говорят, на них даже лица нет. Три бледные до белизны уставные маски…

– Денис Анатольевич, сколько сейчас у вас людей в наличии? – Валерий Антонович действительно выглядит очень взволнованным. Куда подевалась обычная невозмутимость – ума не приложу?

– Трое офицеров, включая меня, студенты, двадцать восемь «молодых», две «пятерки», сегодня вернувшиеся из двадцать седьмого корпуса, трое инструкторов – Михалыч, Кот и Егорка, снайперы – Семен с Гордеем, нестроевые… Что у Дольского – не в курсе… Господин капитан, что случилось?

– Мы еще не знаем точно, случилось что-то или нет… – Капитан приоткрывает дверь, желая убедиться, что никто не подслушивает, одновременно с ним господа жандармы выглядывают в окно и, несмотря на теплый денек, плотно его закрывают. По коридору слышны быстрые шаги, и в канцелярию влетает Анатоль.

– Здравствуйте, господа, Валерий Антонович, что за спешка?.. – Поручик недоуменно оглядывает присутствующих.

– Господа, может быть, вы объясните наконец, что случилось? – Что-то перестает мне нравиться весь этот спектакль.

– Дело в том, господа офицеры, что часть прорвавшейся германской конницы обошла с севера наши корпуса и, по некоторым данным, направилась к Минску. – Господин капитан морщится, как от зубной боли.

– Вы думаете, Валерий Антонович, что они в город сунутся? Какова их численность, вооружение? Что-нибудь известно? – Да уж, новость сногсшибательная, и, не скажу, что приятная. – Надо поднимать все, что есть под ружьем в гарнизоне…

– Нет, сюда они не пойдут. Им важней нарушить коммуникации, перерезать железную дорогу на Смоленск, чтобы помешать переброске подкреплений. И вот здесь самую плохую новость вам расскажут наши коллеги. – Начальство кивает в сторону ротмистра и корнета и устало закуривает. – Они введут вас в курс дела.

– Дело в том, господа, что мы по долгу службы отслеживаем перемещение специальных литерных эшелонов, – ротмистр Колесников старается говорить спокойно, не показывать свое волнение, только вот не слишком у него получается. – Полтора часа назад один такой убыл из Минска. По инструкции с каждой станции по телеграфу должна приходить квитанция о прохождении поезда… Так вот из Смолевичей такой телеграммы не последовало. Мы тут же попробовали связаться с ними, но станция молчит…

– И что же такого ценного в этом поезде, господа? – Дольского, как и меня, распирает любопытство.

– Это санитарный поезд… – Астафьев, видя наше недоумение, понизив голос, поясняет: – В нем сестрой милосердия… великая княжна Ольга Николаевна…

Доля секунды уходит на осознание сказанного, еще доля – долететь до двери, пнуть ее и гаркнуть в открывшееся пространство:

– Дневальный! Боевая тревога!!! Сбор в казарме!!! Доклад по прибытии!.. Исполнять!!! Быстро!

Закрываю дверь, поворачиваюсь к собеседникам, желая задать им очень много вопросов…

– Куда же вы, господа, смотрели? О чем думали? – И тут моментально понимаю, каким будет ответ и что они тут ни при чем.

– Начальник поезда, выполняя пожелание великой княжны, оставался в городе до последнего, желая принять как можно больше раненых. – Астафьев пытается виновато оправдаться, скорее даже перед самим собой.

– А договориться с госпиталями и подсунуть в поезд нужное число своих людей не догадались? – Анатоль старается не быть ехидным, но не получается.

Корнет устало машет рукой, мол, догадались, да только не прокатило… Блин, когда найдем княжну, честное слово, – задрать бы юбку и ремнем вздуть!.. Не глядя ни на правила приличия, ни на происхождение!.. А потом можно и в Сибирь!.. Ей в благородство и милосердие поиграть приспичило, а додуматься, что будет, если она попадет в руки… Да не дай бог!.. Тьфу-тьфу-тьфу!.. И по дереву постучать!..

– Наши действия? – Ладно, эмоции потом, сейчас дело надо делать.

– На вокзале стоит под парами паровоз с одним вагоном. Сначала нужно проехать по маршруту, найти поезд, а потом уже – по обстоятельствам… – Ротмистр как-то даже просительно смотрит на нас. Ну, оно и понятно. Кого они еще могут послать? Какую-нибудь конвойную команду?.. Вопросительно смотрю на Валерия Антоновича. Тот кивает, мол, слушаю внимательно…

– Значит так, на паровозе – я с вернувшимися «пятерками» и инструкторами, а также штабс-капитан Волгин с молодежью во второй волне. Анатоль, ты со своими – верхами вдоль железки, пойдете вместе с Иваном Георгиевичем после нас.

– Я с разрешения командующего поднял конвойную казачью сотню. Присоединишься к ним на выезде из города. Ты – за командира. – Валерий Антонович дает указания Дольскому, затем спрашивает у меня: – Почему двумя волнами?

– Вновь прибывшие не выдержат нашего темпа, будут тормозить группы. Мы пойдем вперед по следам, а остальные пусть нас догоняют… Это – на случай, если великую княжну похитили… Догоним. Даже если сами не сможем справиться, притормозим, свяжем боем, дождемся подмоги.

– Мы едем с вами, будем на месте разбираться, что и почему… Да еще, от нас будет проводник с собакой, поможет взять след, – вставляет ротмистр.

– Хорошо! Надеюсь, он умеет бегать не хуже своего питомца…

Разговор прерывает появление дежурного с докладом, что прибыли штабс-капитан Волгин и подпоручик Берг, а также все нижние чины, имеющиеся в наличии, построены и ждут дальнейших указаний…

– Внимание всем! Выходим на боевое задание. Время готовности – три минуты. Водители, автомобили к казарме. Бегом! «Старики» – вооружение штатное, карабины, револьверы, ножи. Лохматки. Михалыч, Егор, берете маузеры вместо наганов, вам сподручнее будет. Федор, тебе – мадсен. Магазины потянешь сам. Ты – лосяра крепкий, справишься. Новичкам – карабины. Всем – двойной боекомплект. Разойдись!..

Топот ног, на взлетке в две секунды – никого. Теперь следующее:

– Роман Викторович, попрошу вас отвезти нас на вокзал, затем остаетесь за старшего. И прошу не обижаться. Вы только после госпиталя, а темп у нас сегодня будет предельный. – Даю указания Бергу, затем поворачиваюсь к Волгину: – Иван Георгиевич, когда приедем на место, вы берете новеньких и следуете за нами.

– Да объясните же, что случилось, господа! – Оба задают вопрос хором: – К чему такая спешка?

– Вам сейчас все объяснят, а я побежал собираться…

* * *

Вагон трясет на стыках рельсов, мотает из стороны в сторону. Машинисты выжимают все, что только можно, из паровоза, бойцы устроились в вагоне с достаточным комфортом, командиры групп расставили боевое охранение по окнам, плюс на паровозе два впередсмотрящих в одолженных у водил очках-«консервах». Новички немного нервничают, поскольку информацию я не оглашал и они едут в неизвестность. Зато мои «первенцы» спокойны и невозмутимы, как Чингачгуки. Знают, что когда прибудем, командир скажет всё, что нужно, и прозвучит команда «Вперед!».