Вихри враждебные - Александр Харников

Что же мы сможем предпринять для того, чтобы ничего подобного не произошло в этой реальности? Прежде всего, надо срочно направить силовиков в Баку, чтобы всеми способами предотвратить пожары и погромы. На местную полицию, как я понял, надежды было мало. Бакинский губернатор Михаил Накашидзе в междоусобицах между армянами и азербайджанцами принял сторону последних, и во время межнациональных разборок в январе 1905 года не препятствовал погромщикам. Да и вообще, на Кавказе творилось черт знает что, и порой складывалось впечатление, что все тамошние власть имущие просто с ума посходили.

В том же Баку огромные суммы «на революцию» жертвовали такие толстосумы-нефтедобытчики, как Гукасов, Манташев, Зубалов, Кокорев. Про Ротшильдов я уже упоминал. А посему, доложив все это моим сегодняшним гостям, я внес предложение: в первую очередь провести в Баку качественную санацию и наказать виновных, невзирая на их чины и богатство.

Выполнять эту задачу на Кавказ должны были отправиться наши «три богатыря»: Николай Бесоев, Сосо Джугашвили и Михаил Познанский. Поедут они туда, конечно, не одни, а в сопровождении сил усиления – взвода морпехов, двух бронетранспортеров, одного тентованного «Урала» и одного «Тигра». Горючего в Баку – хоть залейся, связь, слава богу, пока тоже работает. Так что, в зависимости от обстановки, можно будет регулярно докладывать самому императору обо всем происходящем. В случае же чего они смогут попросить подкрепления. Кроме того, я попросил у императора Михаила выдать всем троим нашим уполномоченным самую грозную бумагу из всех возможных, в которой все местные власти, гражданские и военные, обязывались бы подчиняться им, как самому царю.

Труднее всего должно было прийтись Сосо. Дело в том, что он должен прибыть в Баку не в привычной для него роли эсдека-нелегала, шарахающегося от каждого филера охранки, а в качестве грозного уполномоченного самого батюшки-царя. Я представил себе, какими будут глаза у местных чинов охранного отделения, когда они встретят со всеми почестями совсем недавно усиленно разыскиваемого ими беглого эсдека Кобу, и подумал, что как бы от всего этого у некоторых из них не зашел ум за разум.

Когда я рассказал обо всем этом Кобе, то он засмеялся, вслед за ним заулыбались и остальные присутствующие. Правда, веселье длилось недолго. Сосо нахмурился и покачал головой.

– Александр Васильевич, – поинтересовался он, – а как я буду выглядеть в глазах своих товарищей по партии, если прибуду в Баку в компании жандармов? Со мной же никто здороваться не станет, не говоря уже о том, чтобы разговаривать.

– Не беспокойтесь об этом, Сосо, – успокоил его Михаил, – я думаю, что вы должны поехать в Баку в несколько иной ипостаси, чем наши господа офицеры. Пока они будут, как опричники царя Ивана Васильевича Грозного, строить местное начальство и толстосумов, вы должны будете создать в Баку первое за пределами Петербурга отделение Собрания фабрично-заводских рабочих. Мне нужна крепкая надежная организация, действительно борющаяся за права рабочих, а не обслуживающая интересы иностранных капиталистов. Я думаю, что господин Ульянов не откажется дать вам рекомендательное письмо от своего имени. И прошу вас – широко освещайте все творящиеся там безобразия в вашей «Правде», чтобы дать мне информационный повод для отставок и арестов. А моя грозная бумага понадобится лишь в том случае, если кто-нибудь из так называемых «товарищей» захочет избавиться от вас руками жандармов. Ведь такая история с вами уже однажды произошла, не так ли?

Сосо тяжело вздохнул и кивнул. Видимо, травля его когда-то бывшими соратниками, начавшаяся после его побега из Сибири, до сих пор им не забыта.

– Да, ваше величество, – сказал он, – такой случай действительно был. Революционное движение – это еще тот клубок змей.

– Но, думаю, – Михаил улыбнулся и незаметно подмигнул Сосо, – что вы, вооруженный знаниями, полученными от наших потомков, об обстановке, сложившейся в Баку, найдете выход из всех трудных ситуаций.

– Да, ваше величество, – вздохнул Сосо, – я, конечно же, поеду и сделаю все, что надо, но в Баку сейчас такая каша…

Он с досады взмахнул рукой и продолжил:

– Бакинская социал-демократическая организация, действительно, на сегодняшний день одна из самых мощных и организованных в России. И хотя в ней состоит примерно триста человек, она имеет свою подпольную типографию, которая печатает местные выпуски «Искры», революционную литературу и листовки на русском, грузинском и армянском языках.

Тут Сосо усмехнулся в усы.

– Они даже эсерам помогают агитационную литературу печатать – правда, только в те моменты, когда типография бывает слабо загружена…

Немного помолчав, Сосо продолжил:

– Как мне стало известно, недавно в Баку приехали три брата Шендриковы – Илья, Лев и Глеб. Они назвались социал-демократами, но по своим политическим взглядам оказались, скорее, ярыми меньшевиками. Для начала они организовали рабочий дискуссионный клуб. Языки у них оказались хорошо подвешенными, и рабочие к ним потянулись.

На этой почве между братьями Шендриковыми и большевистским Бакинским комитетом РСДРП начались нелады. Дело в том, что «шендриковцев», как и всяких меньшевиков, не устраивал строгий централизм и дисциплина в организации нашей партии.

В общем, есть мнение, что именно эти братья-разбойники и создадут нам в Баку наибольшую головную боль. Я внимательно изучил историческую литературу, имеющуюся у наших друзей из будущего. Из нее я узнал о том, что «шендриковцы» в декабре 1904 года начнут всеобщую стачку на нефтепромыслах, а когда большевики, создав свой стачком, вступят в переговоры с нефтепромышленниками, то «шендриковцы» начнут поджигать нефтяные вышки. К тридцатому декабря они сожгут двести шестьдесят пять вышек, после чего нефтепромыслы Баку будут надолго выведены из строя.

– Так вот, значит, как все может случиться, – озабоченно произнес император. – Господин Джугашвили, господин Тамбовцев, господин ротмистр, я прошу вас принять все меры для того, чтобы НА ЭТОТ РАЗ ничего подобного не произошло. Возьмите с собой всех, кого считаете нужным, я подчиню вам на местах всех жандармов и полицию, в случае необходимости – и армейские части, но погромов и пожаров в Баку быть не должно!

Вас, Александр Васильевич, я попрошу подготовить справку по положению дел в Баку в частности и на Кавказе вообще. Пора уже зачистить тамошние Авгиевы конюшни…

5 июля (22 июня) 1904 года, поздний вечер.

Петербург. Новая Голландия

Ирина Андреева, набросив на плечи тонкую кружевную шаль, стояла у окна и с высоты третьего этажа смотрела, как под перламутровым светом питерской белой ночи медленно текут, сливаясь, воды Мойки и Крюкова канала. Была уже полночь, тишина и благорастворение. Лишь изредка процокает копытами по брусчатке лошадь, везущая пролетку с запоздалым пассажиром. Эту идиллию нарушают только звуки полуночной работы расположенных неподалеку верфей Нового Адмиралтейства и «Галерного острова», там в три смены достраивают уже спущенные на воду новейшие эскадренные броненосцы «Бородино» и «Орел».