Птичий короб - Джош Малерман

Наступает вечер, который Мэлори будет впоследствии считать последним в доме, хотя следующие четыре года проживет здесь же. Живот у нее такой большой, что в зеркало посмотреть страшно: кажется, он от тела отвалится. Мэлори разговаривает с ребенком.

– Ты вот-вот появишься на свет. Я хочу тебе столько рассказать… и столько не хочу.

Волосы у Мэлори отросли – длинные, как в детстве. Тогда Шеннон ей завидовала, говорила: «Ты похожа на принцессу. Я похожа на принцессину сестру».

Живот большой, но консервы и колодезная вода сделали свое дело. У Мэлори торчат ребра, руки тоньше прутиков. Черты лица заострились и огрубели. Отражение глубоко посаженных глаз пугает ее саму.

Ее соседи собрались в гостиной. Чуть раньше они обзвонили последних абонентов из телефонного справочника. Больше имен нет. По словам Феликса, они сделали порядка пяти тысяч звонков и оставили семнадцать сообщений. Это все. Впрочем, Том не унывает.

Мэлори рассматривает свой живот в зеркале и слышит с первого этажа собачий рык.

Это Виктор? Мэлори выходит в коридор и прислушивается.

– В чем дело, Виктор? – спрашивает Джулс.

– Ему не нравится.

– Что не нравится?

– Дверь в подвал.

Подвал. Для обитателей дома не секрет, что Дон не желает иметь с ними ничего общего. Когда по предложению Тома начали обзванивать номера из телефонного справочника и поделили список абонентов, Дон отказался участвовать, заявив, что «не верит в успех затеи». За семь недель, прошедших со дня выдворения Гари, Дон не ел за общим столом и почти ни с кем не заговаривал.

Кухонный стул скользит по полу.

– В чем дело, Виктор? – спрашивает Джулс.

Дверь подвала открывается, и Мэлори слышит, как Джулс зовет:

– Эй, Дон, ты там?

– Дон! – зовет Шерил.

Раздается приглушенный ответ. Дверь подвала захлопывается.

Тревога и любопытство заставляют Мэлори накинуть рубашку и спуститься вниз.

Когда она заходит на кухню, Джулс стоит на коленях и успокаивает Виктора, который скулит и мечется. Мэлори заглядывает в гостиную. Том смотрит на завешенные одеялами окна.

«Он слушает, не кричат ли птицы, – думает Мэлори. – Виктор его пугает».

Том словно чувствует взгляд Мэлори и поворачивается к ней. За спиной у нее скулит Виктор.

– Джулс, в чем дело? – спрашивает Том, заходя на кухню. – Почему Виктор нервничает?

– Не знаю. Что-то его взбудоражило. Виктор царапался в дверь подвала. Дон там, внизу, но чтобы разговорить его, надо наизнанку вывернуться. А наверх притащить и того сложнее.

– Ладно, тогда пошли, спустимся к нему, – предлагает Том.

Джулс смотрит на Тома, и Мэлори читает в его глазах испуг.

Что с ними сделал Гари?

«Он отравил нас недоверием, – думает Мэлори. – Джулс вон вообще боится связываться с Доном».

– Пошли, – зовет Том, – пора с ним потолковать.

Джулс встает и берется за ручку подвальной двери. Виктор снова рычит.

– Нет, парень, ты останешься здесь, – говорит Джулс.

– Возьмем его с собой, – предлагает Том.

После секундной паузы Джулс толкает дверь подвала.

– Дон! – зовет Том.

Ответа нет.

Том входит первым. Следом Джулс с Виктором, последней Мэлори.

В подвале темно, хотя свет горит. Поначалу Мэлори кажется, что они одни. Она думала, что Дон сидит на табурете. Что он читает, пишет или размышляет. Но табурет пуст. Она уже готова объявить, что здесь никого нет. Вместо этого из горла вырывается крик.

Дон стоит у занавеса, в полумраке прислонившись к стиральной машине.

– Что творится с псом? – спокойно спрашивает он.

– Мы не знаем, Дон, – отвечает Том, тщательно подбирая слова. – Похоже, Виктору здесь что-то не нравится. У тебя все нормально?

– О чем это ты?

– В последнее время ты часто здесь сидишь, – отвечает Том. – Хочу убедиться, что у тебя все благополучно.

Дон приближается к ним на шаг, и Мэлори негромко охает. Выглядит он ужасно. Худой. Бледный. Сальные волосы поредели. Лицо землистое. Круги под глазами словно впитали тьму, на которую Дон смотрел неделями.

– Мы обзвонили весь телефонный справочник, – рассказывает Том, как кажется Мэлори, пытаясь хоть немного развеять мрак подвала.

– Ну и как успехи?

– Пока никак. Но ведь кто знает…

– Да, кто знает.

Все молчат. Мэлори понимает, что прежние разногласия переросли в раскол. Обитатели дома не просто навещают Дона, а проверяют его, словно он им не сосед. Прежних отношений не вернуть.

– Не хочешь пойти с нами? – мягко предлагает Том.

У Мэлори кружится голова. Она кладет руку на живот.

Ребенок! Зря она спустилась по лестнице. Но ведь она тревожилась о Доне не меньше других.

– Зачем? – наконец отзывается Дон.

– Ну, не знаю, – говорит Том. – Вечер в нашем кругу тебе не повредит.

Дон медленно кивает, облизывает губы и оглядывает подвал. Вон полки, вон коробки, вон табуретка, на которой семь недель назад Мэлори сидела и листала блокнот из портфеля Гари.

– Ладно, – шепчет Дон. – Пошли.

Том кладет руку ему на плечо, и Дон начинает рыдать. Он закрывает глаза рукой, прячет слезы.

– Прости меня, Том! Я вконец запутался.

– Не ты один запутался, – тихо говорит Том. – Пошли наверх. Все будут рады тебя видеть.

На кухне Том достает из буфета бутылку рома, наливает себе и Дону. Они чокаются и делают по глотку.

Кажется, что ничего не изменилось и никогда не изменится. Обитатели дома вместе. Мэлори не помнит, когда в последний раз видела Дона таким, без Гари под боком. Без искусителя Гари, нашептывающего свои идеи, промывающего Дону мозги фразами вроде тех, что Мэлори читала у него в блокноте.