Медаль для разведчика. "За отвагу" - Юрий Корчевский

— Погоди, — остановил Игоря Манков. Сначала определимся, где мы. А ты проверь запас топлива.

А чего его проверять, если он по приборам видел — половина бака. Только не знал Игорь, что расходовал транспортёр чудовищно много, полного бака на триста километров хода хватало, да и то по шоссе, по пересечённой местности ещё меньше.

По часам и луне Манков определился по сторонам света, на карте точку нахождения.

— Катков, не туда едем. Эта дорога на северо-запад идёт, к Каменке и дальше к Негорелому, в сторону Минска. Разворачиваемся назад, тут километра через три поворот на Кухтичи будет, а уже дальше на Прусиново повернём, и Столбцы за ними недалеко.

— Как скажешь, командир.

Громыхал бронетранспортёр сильно. Ревел мотор, лязгали гусеницы, но сорок километров давал легко. По ходу движения Манков командовал — будет правый поворот, нам туда. Перед Столбцами остановились, Игорь мотор заглушил, по нему немцы засечь их могут.

— Командир, ждём рассвета.

— Почему не сейчас?

— Немцы днём увидят — свой едет. Пока разберутся, стрелять не будут. Можно смотровой люк закрыть, но в щель не видно толком. А кроме того, мне поезд видеть надо, чтобы точно на мосту его встретить. Давай лучше поедим.

Командир вытащил из сидора всё съестное. Закрома оказались скромными. Несколько сухарей ржаных, которыми гвозди забивать можно и банка килек в томатном соусе. Для двоих мужиков — на один зубок.

— А ты машину осмотри, — посоветовал Манков. У немцев всегда есть, чем поживиться.

Игорь фонарь зажёг. О! Не только консервы нашёл и галеты, так ещё две бутылки выпивки, правда — шнапс. Пойло значительно хуже водки. Поели консервов с галетами.

— Командир, как насчёт фронтовых двухсот грамм?

— Сто!

— Вчера наркомовские не давали!

— Ладно, не пропадать же добру.

Выпили. Манков неожиданно засмеялся.

— Не так страшен танк, как его пьяный экипаж.

— Командир, да ты философ!

— Афоризм такой.

После еды сонливость навалилась. Всё же ночь на исходе, беспокойная выдалась. Вздремнул вечером немного, так уже третью ночь выспаться не удаётся. Видимо и командира сон сморил. Разбудил Игоря гудок паровоза, совсем недалеко. Одновременно поднял голову Манков, руками лицо потёр, сгоняя остатки сна.

— Какой у нас план?

— Действовать буду я, командир. Сейчас выеду к железной дороге, по ней на мост. Раздавлю пулемётчиков, заеду на мост.

— Нельзя на мост. Машинист издалека тебя увидит, затормозить успеет.

Игорь подумал минутку.

— Тогда перееду на другую сторону, там караульная будка, спрячу броневик за ней. А когда поезд близко будет, чтобы наверняка его остановить невозможно, выеду на мост.

— Машина гусеничная, сама ехать будет. Как только на мост выведешь, сразу выпрыгивай и в реку ныряй. А сейчас снимай пулемёт. Я его с собой возьму, вместе с лентами. Если что — поддержу огнём. Встретимся на прежней лёжке.

— Понял.

Рассвело уже. Игорь пулемёт с вертлюга снял. К нему в транспортёре восемь коробок со снаряженными лентами.

— Заводи! Вперёд!

Когда решение принято, надо исполнять.

Игорь ехал, лавируя между крупными деревьями, маленькие ломал. Не добравшись до опушки несколько метров, остановился. Манков выбрался из бронемашины, Игорь подал пулемёт, две коробки с лентами. Автомат, что оставлял Манкову, оставил себе, не забыв запасной магазин. Закрыл изнутри все четыре двери — две боковые и две кормовые.

Единственная возможность убить его — кинуть сверху гранату, у транспортёра нет крыши.

Включил передачу, выехал к насыпи, повернулся на девяносто градусов. Вдоль железной дороги вела узкая грунтовка. Видимо — по ней к месту ремонта путевого хозяйства ездили бригады путейцев. Бронелюк перед водителем поднят, видимость хорошая. Но в случае обстрела лучше его прикрыть. Бронестекло несколько попаданий из винтовки или пулемёта выдержит, а потом развалится. Уже чётко виден мост, перед ним часовой расхаживает. Справа от моста пулемётное гнездо, видна амбразура. Игорь встал в полный рост, обернулся. Ни впереди, ни сзади поездов не видно.

Пора! Немцы вели себя спокойно, принимая его за своего. Игорь выкрутил руль.

Бронемашина немного «плужила». Колеса уже повёрнуты, но транспортёр идёт прямо.

Только спустя две — три секунды нехотя начинает поворот. Подъём на насыпь крутой, но короткий. Игорь газу поддал, вдавив педаль до упора. Колёсная машина точно бы не взобралась. А гусеницы мощно толкали тяжёлую машину.

Передние колёса повисли в воздухе на переломе профиля, потом транспортёр тяжело перевалился на рельсы. Игорь повернул влево. Он уже на путях. Видно было, как обеспокоился часовой. Наверное подумал — пьян водитель, не понимает, куда едет. Побежал навстречу, размахивая руками. Думал — остановится транспортёр. Как же! В последнюю секунду, когда броневик был готов подмять его под себя, отпрыгнул в сторону. Пулемётчики стояли рядом с дотом, глядя на разворачивающееся необычное действо. Потом сообразили, скрылись в траншее. Через пару секунд засверкали вспышки выстрелов. На тёмном фоне амбразуры видны были отчётливо. Игорь сразу бронелюк опустил. Пули звонко били по корпусу, не причиняя бронированной машине вреда. Фермы моста рядом. В стороны не видно ничего, броня мешает. Сектор обзора узкий, только вперёд. Игорь круто повернул машину, наехал на дзот, почувствовав, как вздыбился нос, потом гусеницы провалились. Игорь дал задний ход. Транспортёр побуксовал немного, но выбрался. Игорь развернулся на рельсах.

На мосту была видна фигура убегающего пулемётчика. Один всё же в последний момент успел покинуть пулемётное гнездо, сейчас бежал по мосту на другу сторону. На бегу оглядывался. Не догоняет ли его сумасшедший водитель? Игорь поддал газу. Но пулемётчик успел промчаться. Сразу после моста свернул в сторону.