Война HAARP-2 - Василий Головачев

– На что нам просто не дадут разрешение.

– Боюсь, что так.

– Сколько требуется станций, чтобы возбудить Узон? И почему они выбрали именно эту кальдеру?

– Почему – вопрос не ко мне, на Камчатке действительно много активных вулканов, та же Ключевская сопка, к примеру, взрыв которых разрушит всю экосистему полуострова и приведёт к человеческим жертвам. Станций же надо по меньшей мере пять плюс шестой – спутниковый – «угол».

– Х‑37.

– Совершенно очевидно.

– Если мы заставим его отвернуть?

– Процесс запущен…

– Я задал вопрос.

– Скорее всего, процесс будет продолжаться, хотя и медленнее, «тридцать седьмой» здесь играет роль зеркала, если хотите, точнее, то, что стоит на его борту. Вот если нейтрализовать ещё один «угол»…

– Понял, в девять утра ко мне. – Зернов набрал номер Леонсии Зорич. – Понимаю, что ночь, полковник, но вынужден кое-что уточнить.

– Я не сплю, Денис Самойлович, – ответила начальник Управления контрразведки, – работаю в Центре.

– Я возвращаюсь домой, мне уже спустили директиву Минобороны – отреагировать, будем реагировать. Какие «Харпы» в настоящий момент щупают Камчатку?

– По моим данным – три стационарных: на Аляске, в Гренландии и в Японии – и три мобильных.

– «Зевсы». Координаты известны?

– Два корабля с «Зевсами» находятся в Тихом океане, в районе Алеутских островов, один – на северо-западе Восточно-Сибирского моря. Спутники засекли третье «Ночное Солнце» у островов Де-Лонга.

– Снова «Ночное Солнце». Пора с ним что-то делать.

– Пошлите туда нашу группу ГОНГО. Если мы уберём пару «углов» воздействия, ГФ-атака на Камчатку захлебнётся.

– Сам об этом думаю. Что удалось нарыть в Судиславле?

– Это была группа наёмников из частных американских и английских армий. Взяли живыми четверых, два трупа, шестеро в розыске. – Леонсия помолчала. – Навёл их в Судиславль майор…

– Щедрин, знаю, уже обрадовали. Где он? У нас?

– Пока у нас, но всем этим делом занимается теперь военная контрразведка ФСБ, предложено сдать Щедрина им.

– Ваше мнение?

– Я бы не отдала, он просто… заблудший, я с ним разговаривала, знаю причины… предательства. Хотя я не на его стороне. Кстати, хотели арестовать и полковника Пахомова, оставили под подписку о невыезде, собираются вызвать на допрос.

– Бред! Он, по сути, американцев и остановил.

– Я тоже так думаю.

– Он мне нужен, особенно в том случае, если мы решим послать «Ил» с «Коршуном» в Восточно-Сибирское море.

Леонсия промолчала. Сказать ей было нечего.

– Отдыхайте, – закончил разговор Зернов, – ничем вы сейчас Камчатке не поможете. В девять утра – ко мне, будем решать проблему. – Денис Самойлович набрал номер Семёнова: – Не разбудил?

– Нет, – коротко ответил командир оперативного Управления.

– Надо готовить «сто седьмой» к вылету.

– Без командира группы?

– Если Пахомов не сможет вылететь, назначишь командиром кого-нибудь другого. Незаменимых людей не бывает. И мы не посылаем самолёт за рубеж.

– Хорошо, – после короткого молчания ответил Семёнов.

– В девять утра – ко мне.

– Слушаюсь.

Зернов отключил мобильный, откинулся на сиденье, закрывая глаза, но до самого Королёва так и не уснул.

Утром стало известно, что полковника Афанасия Пахомова и сержанта Марина увезли в Долгое, в Управление военной контрразведки, на допрос. Поскольку ситуация на Камчатке ждала своего разрешения, Зернову ничего не оставалось, как послать на Дальний Восток самолёт с «Коршуном» под командованием другого офицера. Семёнов предложил майора Мамонова, охарактеризовав его одним словом: справится, – и командующий скрепя сердце согласился. В принципе ничего особо сложного экипажу «Ила» делать не следовало. Надо было добраться до полуострова и с помощью трёх стационарных российских станций, а также двух мобильных «Тополей» разблокировать ионосферную линзу над Камчаткой, собирающую и фокусирующую – с помощью беспилотника Х‑37 – низкочастотные электромагнитные поля, которые невидимым копьём врезались в горный массив и «трясли» магмовый очаг в глубине кальдеры Узон.

Заменили и майора Щедрина, вместо него полетел капитан Харитонов, начальник одной из смен Центра. Он хорошо понимал геофизические процессы, возбуждаемые потоками низкочастотных электромагнитных волн, и мог достаточно быстро сделать верный прогноз и быстро просчитать сетку нейтрализации ионолитов.

– «Шершень» будем использовать? – спросил Семёнов, перед тем как отправить группу на аэродром.

– «Шершень» с борта снять, – приказал Зернов, – до особого распоряжения.

Семёнов не сразу нашёлся что сказать.

– У нас его… забирают?

– Пока нет, но… подождём решения главнокомандующего, президент в курсе наших проблем.

– Я бы вообще поставил «Шершень» на борт второго «Ила».

– Зачем?

– Мы получим не просто самолёт-ловушку, а ударный комплекс, вооружённый по последнему слову военных инноваций. Тогда не надо будет посылать куда-то два борта. Если бы он был готов сейчас, я бы послал его на север, чтобы раз и навсегда покончить с «Зевсом» на борту «Ночного Солнца».

– Зафиксируй свои предложения, обсудим. А пока посылай «сто седьмой» без «изделия Д».

– Тогда хотя бы давайте поднимем звено «сушек» на ближайшем военном аэродроме да направим в море, к «Ночному Солнцу». Авось это произведёт на капитана впечатление, и он уберётся оттуда.

– Для успеха операции нужно нейтрализовать два «угла».

– Если «Ночное Солнце» уйдёт из бассейна Восточно-Сибирского моря, можно будет задавить Аляску – сосредоточить наши «Короли» на тамошнем «Харпе» и заставить его отключиться.

Зернов помолчал.

– Отправляйте «сто седьмой» и в Центр.

– Слушаюсь.

Денис Самойлович глотнул остывший кофе, поморщился, но заказывать ещё не стал, потянулся к телефону прямой связи с министром обороны.

День прошёл в суете и совещаниях с руководителями подразделений, отвечающих не только за деятельность Центра мониторинга, но и всей структуры ВГОР, напрягшейся из-за событий на Камчатке.

«Загудели» все имевшиеся в распоряжении командующего войсками станции, сосредоточиваясь на создании ионосферной линзы над Аляской, и в конце концов соединённые усилия трёх «Королей» и четырёх «Тополей» на самый известный HAARP Соединённых Штатов опустили полусферу поистине космического холода, заставившего руководство «исследовательской» станции отключить генераторы сверхнизкочастотных электромагнитных волн.