Прогрессор каменного века. Книга 1. Провалившийся в прошлое - Александр Абердин

Все эти мысли так увлекли Митяя, что он, держа в руках калькулятор с солнечными батареями, часами ходил по крыше Шишиги и делал самые различные подсчёты, попутно мечтая как можно скорее начать изготавливать пергамент. Бумага? Да ну её на хрен, эту бумагу! Сосна до товарного вида растёт минимум шестьдесят лет, а коза приносит в год четырех козлят, и всего за один год те спокойно дадут довольно большую книжку, ведь дублёную козлиную шкуру можно растянуть так сильно, что потом, когда пергамент будет отбелен, пропитан тончайшими цинковыми белилами, заведёнными на камеди или другом связующем веществе, и спрессован стальными полированными вальцами, получится такая высококачественная бумага, что лучше не найти, а сосны будут расти, как и прежде.

Машины и корабли? Их нужно строить из железа! Дома обязательно из кирпича, мебель из металла, рога, кости и кожи, оконные рамы из особо прочной, высококачественной керамики со стальной арматурой, двери из металла и кости мамонтов, а дерево нужно беречь. Да, какое-то количество леса его народ на первых порах вырубит, но очень небольшое, а за остальными лесами станет бережно ухаживать, обязательно одомашнит мамонтов и шерстистых носорогов и будет содержать их в огромных вольерах, завозя им аккуратно срезанные с деревьев ветки и топинамбур. Вся остальная живность пусть шастает на свободе, но количество хищников нужно будет строго контролировать. Во всяком случае, вокруг поселений. Митяй плыл на Шишиге вниз по Кубани и в мечтах уносился всё дальше и дальше, и эти мечтания вовсе не были из разряда – дурак думками богатеет. Он очень хотел воплотить свои мечты в жизнь, хотя и понимал, что сделать это будет чертовски трудно, но одно было хорошо: против него могли выступить лишь немногочисленные даже не племена, а банды совсем уж отмороженных даргов и аларов, если таковые найдутся, ну, и ещё силы природы.

Митяй, считая большие реки, доплыл по Кубани до устья реки Белой, спустился в будку, завёл двигатель Ижика и, поскольку течение позволяло, а времени до оговоренного дня возвращения оставалось достаточно много, почти двое суток, поплыл вверх по Марии. Вскоре ему всё равно придётся выехать на берег, движок точно не справится с быстрым течением этой реки. Зато солярку он экономил знатно, но её у него и так было хоть залейся.

На берегах Кубани он увидел ещё три стоянки даргов, две из которых оказались пустующими, там стояли одни только остовы шатров из костей мамонта, а третья была населена какими-то неправильными даргами. Они были ниже тех, которые решили завалить Шишигу, до жути неприятными на вид и очень уж злобными и агрессивно настроенными. Ему даже пришлось взять в руки «ремингтон» и пальнуть по ним осветительной ракетой, что мигом возымело своё действие. Как раз вечерело, он искал, где бы пристать к берегу, и вид ослепительной звезды, падающей на голову косматым черноволосым неандертальцам, которые угрожали ему копьями и дубинами, подействовал на тех отрезвляюще. Абреки мигом рванули подальше от берега.

Ботаник нашел на правом берегу Кубани в районе станицы Тбилисской нечто вроде рыбацкого лагеря. Там он увидел большое кострище. Пристав к берегу, он тщательно осмотрел его, нашёл сломанный наконечник костяной остроги, рыбаки явно охотились на осетров, которых Митяй часто видел в реке, а двух не очень крупных, всего три метра в длину, даже сумел поймать, засолить и теперь вёз домой, чтобы там слопать в виде жирного, вкусного балыка. Древние рыболовы оказались ребятами запасливыми и неглупыми. Похоже, что они притащили с собой соль, во всяком случае, он нашел на берегу несколько длинных, плотно утрамбованных ям, выкопанных в глине, а также примитивные, но большие коптильни. Ещё на этом берегу, порывшись в глине, он нарыл с полтонны кристаллов гипса и скрепя сердце затащил их в будку, жалея, что не купил себе дизельный «Урал» с прицепом, а ещё лучше КрАЗ. Вот тогда бы он не высчитывал каждый грамм груза.

Гипс ему был очень нужен для многих целей и в первую очередь для изготовления капов, чтобы не крутить керамику, а изготавливать её методом шликерного литья. Хотя, с другой стороны, трудно сказать, от чего Митяй отказался бы с лёгкостью. Ему в хозяйстве всё было нужно и побольше, побольше. Тем более в таком разорённом, как сейчас, после того, как он отправил посылку родичам Тани. О своей подруге он думал всё чаще и чаще, представляя её в самых разных позах, но, несмотря ни на что, не торопился и решил приехать ровно в полдень того дня, который отметил на календарной доске, то есть двадцать третьего июля и ни часом раньше. Таким образом, он, с одной стороны, покажет Тане свою исключительную пунктуальность и точность, которая вежливость королей, а с другой – докажет на деле, что полностью ей доверяет.

Чуть более чем за сутки до указанной даты Митяй доехал до места слияния Марии и Белой, выехал на берег и поднял понтон в последний раз. В ящике лежала соль, на нём графит и кристаллы гипса в оленьей шкуре на кабине, большой тюк с остальными шкурами, на крыше вялились два распластанных вдоль хребта осетра, один – с отгрызенным Крафтом хвостом. Вся будка Шишиги была увешана по периметру вяленым лососем, а в бардачке лежало золото. В общем, соляная охота оказалась более чем удачной, и теперь довольный собой путешественник хотел не позднее тридцатого августа повторить поход, но перед этим поработать в кузнице и кожевенной мастерской, хотя ту было пора убирать из дома к чёртовой матери и переносить на берег Марии, поближе к мехцеху и литейке. Этимон хотел заняться осенью. Раньше просто не получится. А ещё ему нужно было срочно провести несколько плавок, но не в большой домне, а в маленькой плавильной печи. В ней чугун получался ничуть не хуже, но быстрее. За день Митяй умудрялся провести две плавки и получить до шестисот килограммов чистого металла, чтобы потом сварить из него сталь довольно хорошего качества. Однако чугунных отливок в виде котлов разного размера и сковородок ему тоже, скорее всего, потребуется немало, аж на два племени.

Так, пока ехал к дому, Митяй всячески настраивался на очередные трудовые подвиги и старался не думать о плохом. Заночевал он буквально в полутора десятке километров от Нефтяной, посреди степи в компании мамонтов, к которым отважился подъехать на полкилометра. Те не возражали.

И вот наконец он подъехал к паромной переправе, но ещё за километр от неё увидел, как с холма к нему бежит стройная босоногая девушка со светлыми распущенными волосами, одетая в кирпично-красную замшевую рубаху и буровато-чёрные кожаные джинсы, не стесняющие движений. Сердце у Митяя заколотилось от радости. Он въехал на большой плот, выскочил из машины и, взяв в руки крюк, принялся переправляться на противоположный берег. Глаза Тани так и сияли от восторга!

А в это время на другой стороне холма трое аларов, одетых в летние шкуры, с большими кожаными мешками за спиной, бросили в воду деревянные рамы с привязанными к ним бурдюками, надутыми сильными лёгкими, и стали переплывать на другую сторону реки, где их поджидали двое спутников. Хотя Митяй этого и не видел, он догадался, что соплеменники Тани спешно удирают из латифундии, так как девушка, добежав до берега, тут же принялась быстро раздеваться. Она явно давала им время смыться и замести за собой следы.

Митяю раздеться было куда сложнее, ведь он был вынужден подтягивать плот специальным крюком, чтобы как можно скорее оказаться на том берегу, где уже подпрыгивала от нетерпения его полностью обнажённая подруга, на руках которой он не увидел серебряных браслетов, а на шейке ожерелий. Ничего, у него теперь имелось золото, чтобы изготовить ей зимой куда более красивые и оригинальные украшения.