Америка off… - Андрей Ерпылев

Увы, секретность не всегда сопряжена со скоростью.

К исходу девятого дня пути состав преодолел всего лишь две тысячи верст, буквально прогрызаясь сквозь заторы товарняков, продвижение которых к цели после краха мировой валютной системы потеряло всякий смысл. Мало того, приходилось уступать дорогу всем пассажирским поездам, с настойчивостью леммингов[51]шнырявшим и на запад и на восток. Казалось, экономические потрясения, подвергнувшие в шок столицу и вообще большую половину мира, никак не касаются жителей провинции, не желающих упускать возможность летнего отдыха где-нибудь подальше от дома.

«После нас, — думал Кирилл, провожая взглядом экспресс Новосибирск-Адлер, — хоть потоп… Как верно сказано».

Действительно, июльский кризис, оставивший без сбережений москвичей, здесь, в отдалении, почти не ощущался. Да, цены на все поднялись, но не так уж сильно, жизнь по-прежнему кипела, заводские трубы дымили, и никто не собирался, завернувшись в простыню, ползти своим ходом на кладбище. Глядя на неторопливую и размеренную жизнь главной России, разительно отличающейся от суматошной и истеричной столицы, Наметнов испытал стыд за свои минорные настроения при отъезде. В конце концов, жизнь не кончается с крахом зеленого спрута, запустившего свои щупальца везде и всюду. Россия-матушка и не такое переживала в бесконечном марафоне своей тысячелетней истории.

«Овощей свежих купить, что ли?» — подумал Кирилл, ныряя под вагон.

Совершал он деяние строго-настрого запрещенное всеми правилами поведения на железной дороге. Чего только стоили выцветшие плакаты, развешанные кое-где, своей невнятной угрозой «Уважайте труд уборщиц!» могущие вогнать в ступор любого не в меру впечатлительного человека. К последним Наметнов себя не относил. Представив, как осложнит жизнь местных уборщиц, вынужденных соскребать с рельсов его бренные останки, если поезду как раз сейчас приспичит тронуться с места, он только хихикнул.

Миновав таким образом полдесятка многоколесных гусениц, застывших на рельсах, Кирилл уже видел из-под очередного вагона перрон, по которому суматошно носились взад и вперед вокзальные торговки с корзинками, сумками и тележками, как его кто-то окликнул из вагона, под которым от только что проскочил:

— Кирилл?! Ты, старый!..

С Серегой Авдошиным, майором внутренних войск, когда-то в далеком уже январе девяносто пятого вытащившим контуженного Наметнова, тогда еще капитана, из неохотно занимающегося коптящим пламенем Т-80, они не виделись страшно сказать сколько времени. По крайней мере, установить это точно старые приятели не смогли, да и не особенно напрягались. Достаточно того, что судьба-индейка свела их, подтверждая известную пословицу о том, что «гора с горой не сходится…», чуть ли не на половине их пути.

В отличие от того, которым следовал Кирилл, авдошинский состав двигался в противоположном направлении — с востока на запад.

— Ты бы видел, какой кипеж сейчас по всей Сибири идет! — заговорщически понижая голос и оглядываясь, возбужденно рассказывал вэвэшник своему знакомцу, так неожиданно обретенному вновь. — Всех срочников и контрактников снимают… Ну, ты понял… Заменяют резервистами и переформировывают. Теперь всех наших «зэка» охраняют сплошь дедушки пенсионного возраста, а все, кто помоложе… Ну, ты понимаешь… Похоже, что в столице кто-то, — майор многозначительно взглянул вверх, в безоблачное августовское небо, — большой заварушки ожидает. В девяносто первом тоже так загоношились, но поздновато — не успели… В девяносто третьем тоже. Летом девяносто восьмого началось что-то похожее, но не понадобилось, а сейчас загодя готовятся. Я прав? Как ты думаешь?

— Да кто его знает… — Наметнов не стал посвящать приятеля, которого не видел давно и не знал, чем тот дышит, в свои смутные догадки и предположения. — Что-то такое в воздухе чувствуется…

— Нет, ты послушай!..

Сергей горячился, приводя такие факты, за которые, окажись тут поблизости компетентные люди, по головке бы точно не погладили. Но чего бояться битому-перебитому краповому берету, прошедшему огонь, воду, плен и разве только медные трубы не познавшему?

Беседу, развивавшуюся несколько односторонне, прервал гудок поезда. Металлический по тембру женский голос тут же повелел пассажирам литера такого-то срочно занять свои места в вагонах по причине отправления вышеуказанного состава к месту назначения.

— Это же мой! — спохватился Кирилл, торопливо суя Авдошину пятерню и примериваясь — нырнуть под вагон в обратном направлении, пока какой-нибудь промежуточный барьер не тронулся с места, надолго отрезая его от своих. — Ну, пока! Может, когда свидимся…

— Свидимся-свидимся… — заговорщически подмигнул Серега. — До скорого!..

Умудрившись не доставить горя местным уборщицам, Наметнов вернулся к своему вагону и даже успел заскочить в купе, когда поезд тронулся. Юрка уже безмятежно дрых, отвернувшись лицом к перегородке, а дремавший ранее на второй верхотуре зампотех майор Голобородько, наоборот, проснулся и бодро уминал тушенку из только что вскрытой банки, прихлебывая после каждой ложки минералку из припасенной Кириллом на вечер бутылки.

— Заворот кишок не боишься заработать? — изо всех сил стараясь не показать неприязни, спросил подполковник, сгоняя его со своей полки. Голобородько имел репутацию куркуля и особенной любовью со стороны товарищей никогда не пользовался. — Холодную воду после жирного-то! За кипятком в лом сходить?

— Да ништяк! — жизнерадостно ухмыльнулся майор с набитым ртом. — Мой организм гвозди переваривает, не то что эту тушенку!

— Ну-ну… Переваривай…

— Слушайте, господа бронемастера, — свесился сверху Ахметшин, недоуменно тыча пальцем в окно, за которым проплывали вагоны соседнего поезда. — А ведь мы, кажется, в обратную сторону едем…

Действительно, поезд вроде бы двигался в направлении, противоположном начальному.

— Может, на объездную ветку направили… — неуверенно предположил Голобородько, облизывая ложку.

Но состав, постепенно набирая ход, уверенно шел на запад…

* * *

— Товарищи! — надрывал глотку перед нервно гудящей толпой начальник сборочного цеха. — Я ведь уже сто раз вам объяснял: в связи с тем что все склады переполнены готовой продукцией, администрация вынуждена отправить большую часть сотрудников, занятых непосредственно в производстве, в отпуск. В оплачиваемый отпуск, товарищи! Все, я повторяю, все без исключения могут получить отпускные уже сегодня!

— А сколько дадут? — зычно выкрикнула могучих габаритов работница в заляпанной краской робе и по-старушечьи повязанной косынке на голове; внимательный читатель мог бы узнать в ней ту самую женщину «в горошек», спорившую с пенсионером в очереди к последнему обменнику.