Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

ПоцеловалтогдаотецАльку, селвсамолетиулетелнавойну.

КаждыйвечерзабиралсяАльканакрышуивысматривал: нелетитлиобратноотцовскийсамолет? Нет, невидать…Такденьпрошел, игодпрошел. Ивотсновапоказалсянагоризонтебыстрыйсамолет, толькокрыльяегобылипулямипосеченыдастекловкабинетреснуто. Вышелизсамолетапилот, худойдаусталый, лобперевязан, рукивмашинноммасле, иговорит:

– Эй, вставайте! Былополбеды, атеперьсовсембеда! Многоврагов, дамалонаших. Пулисвищут, снарядырвутся. Давайтеподмогу!

ТогдастаршийбратАлькиобнялегонапрощание, селвсамолетиулетелнавойну.

КаждыйвечерзабиралсяАльканакрышуивысматривал: нелетятлиобратноотецибрат? Нет, невидать…АднемАлькаучилсялучшепрежнегоивседумал: какимжеоружиемврагаодолеть? Ивоткак-торазназакатеприлетелсновабыстрыйсамолет. Крылопочтиоторвано, винтыпогнуты, вфюзеляже-дыркиотснарядов. Вышелизсамолетапилот, даирухнулназемь. Отдышалсяиговорит:

– Вставайте, ктоещеневставал! Нетбольшенашихсилсражаться. Многоврагов, анашихсовсемнеосталось! Идитенапомощь!

Подошелклетчикустарыйдед. Хотелвсамолетвлезть-аногиподкосились. Хотелзаштурвалсесть-арукинедержат. Хотелприцелиться-аглазауженете. Заплакалстарикотгоря.

ВышелтогдаАлькавпередисказал:

– Нет, непобедитьнамврагачислом, надопобедитьумением! ОткрылясамуюглавнуюВоеннуюТайну-каксделатьтак, чтобывсеврагиразомполегли!

Ипоказалонтогдапилотулистбумаги, ананемформула: Е=mc².

Закипелатогдаработа. Исделалилюдидвепервыеядерныебомбы. Погрузилихлетчикбережновсвойсамолетиполетелнавойну. Акакувиделдвесамыебольшиевражескиебазы-ХиросимуиНагасаки, топоднялсявысоко-высоко. Исбросилнанихбомбы.

Загореласьземля, заклубилсядым. Рухнулиразомвсевражьисамолеты, иутонуливсекорабли. Испугалисьврагиизапросилипощады.

Апотомиотец, ибратАлькиизпленавернулись. Изажилиониещелучшепрежнего!»

– Интересно, – признался Герберт. – А мне по-другому показывали…

– Думаешь, тут неправда? – спросил я.

– Нет, там тоже говорили, что Альберт сделал бомбу. Только там скучно рассказывали.

– Ну и не надо смотреть скучное, – сказал я. Честно говоря, мне было очень приятно, что я так здорово сумел помочь парню, который старше меня. Пусть даже он отморозок… – Давай посмотрим, как была сделана первая бомба…

Я почти час помогал Герберту разбираться в началах ядерной физики. Но вовсе не жалел о потраченном времени. Герберт ведь не виноват в своих проблемах.

Ядерная бомба, конечно, ужасное оружие. Но только самую главную военную тайну ученый Альберт не открыл. Куда страшнее то оружие, которое врагов не убивает, а промывает им мозги и превращает в союзников. Заставляет забыть, что и как в мире было на самом деле, заставляет поверить в любую ложь. До такого оружия раньше никто не додумывался.

– Дальше разберешься? – спросил я Герберта.

– Да. Спасибо.

Я вернулся на свое место. Пускай учит. Теперь у него объяснения будут идти попроще и он справится.

Снова запустив тетрис, я решил, что сейчас-то уж точно побью свой личный рекорд. Но этого у меня не вышло – приоткрылась дверь, и в класс заглянула Наташа.

– Привет, Кирилл, – неприязненно поглядывая на Герберта, сказала она. Отмороженных Наташа не любила. – Ты занят?

– Нет. – Я быстро сложил планшетку. Голос у Наташи был такой… интересный. Словно она узнала что-то хорошее.

– Ага, выходи, – сказала Наташа и исчезла в коридоре.

– Я ей тоже обещал помочь по… математике… – зачем-то соврал я Герберту.

– Хорошо. До свидания. – Герберт потер лоб и уставился в экран. И зачем я врал? Ему все равно, буду ли я с Наташкой учить математику или целоваться в темном уголке.

Ну, про поцелуи это я размечтался… Во-первых, Наташка будто забыла, как мы поцеловались в горах. А во-вторых – в коридоре она была не одна, с какой-то девчонкой, своей ровесницей.

– Элли, – представила Наташа девчонку. Раньше я ее не видел, наверное, она пришла навестить кого-то. Такое бывало не часто, но все-таки случалось.

– Кирилл, – назвался я. Чужое имя мне не нравилось, но что уж поделать.

Элли была рыжеволосой, тоненькой и улыбчивой. Симпатичная, только глаза очень уж въедливые, насмешливые. В брючках и свитере, как и Наташа. Элли поздоровалась со мной за руку и спросила Наташу:

– Куда?

– В сад, – предложила Наташа.

Так, похоже, мы будем говорить о чем-то секретном… Ни Наташкин браслет-детектор, ни мой бич устройств наблюдения в приюте не фиксировали, но мы все-таки старались вести серьезные разговоры на улице.

Мы прошли коридором к выходу. Охранник сидел в своем закутке, голый по пояс, поигрывал мышцами и с удовлетворением сам себя разглядывал. Нам он коротко бросил:

– На улице дождь, возьмите зонт.

Зонты были общие, в шкафчике у дверей. Я взял большой, семейный, с куполом на полтора метра, подогнал обруч под свою голову, надел, выдвинул антенну повыше. Заряда было немного, но мы ведь ненадолго собрались.

На улице и впрямь шел дождь. Тихий-тихий, почти беззвучный. Зонт заработал, и над моей головой капли застучали о невидимую преграду, обрисовывая купол. Девчонки тут же прижались ко мне с боков, взяли под локти. Я даже не смутился, я стоял и смотрел в глухое от туч ночное небо, сыплющее дождем.

Вроде бы было тепло. Но от этого мелкого невесомого дождика тянуло каким-то непривычным холодком. Странный дождь.

– Осень начинается, – тихо сказала Наташа. – Осенний дождик-то…

Точно! Вот в чем дело! Это ведь моя первая настоящая осень! На Карьере смена времен года почти незаметна, на Новый Кувейт я прилетел летом, на Авалон – зимой.

А вот сейчас на Новый Кувейт пришла осень.

– Снег будет? – спросил я.

– Нет, почти не будет, – ответила Наташа. – Здесь другой климат, зима дождливая и прохладная. Чуть выше нуля. Это хорошо, нашим в горах и так трудно.

Я с испугом посмотрел на Элли.

– Она наша, из Сопротивления, – успокоила меня Наташа.

– Угу. – Элли улыбнулась. – Ты ведь Тиккирей, точно?

– Да.

– А я на самом деле Элли.

Разговаривая, мы все дальше уходили в сад, пока не дошли до покосившейся деревянной беседки. Рядом с ней тускло горел фонарь на столбе, и было хорошо видно, что рядом никого нет.

– Вот тут и поговорим, – решила Элли. Держалась она очень уверенно, словно была самой главной.

Мы зашли в беседку, уселись на скамеечке. Зонт подумал и отключился, обдав нас водяной пылью. Элли засмеялась.

– Дурацкая техника, – сказал я.