Фатальное колесо. На все четыре стороны - Виктор Сиголаев

Можно и так.

Действительно, чего я тут путаюсь под ногами?

Какая же у нас все-таки суровая и стальная организация! О благодарностях или просто об элементарной человеческой признательности тут даже и слыхом не слыхивали.

– Не за что, – укоризненно проворчал я напоследок и шустро скрылся за дверью.

Очень быстро… на всякий пожарный.

А я не упрощаю, часом?

Червь сомнения настиг меня в коридоре Конторы, почти уже на выходе из здания. Плюс ко всему прочему неожиданно дернуло болью в затылке. К врачу все же надо зайти, прав начальник.

Так о чем это бишь я?

Ах да. Что-то больно скоропалительно я записал Татарина-Нарбекова в злопыхатели. Заочно. Видимо, прикладная доскотерапия все же сказалась на усилении предпочтения очевидных форм. Уж больно все на поверхности: нащупал кандидата на подозреваемого, получил по башке, и тут же, как результат, – пожалуйста, кандидатская степень сдана экстерном и подозреваемый записан в окончательные злодеи.

Не торопимся?

Вот хотя бы первая неувязка – зачем вообще неизвестный мерзавец ударил ребенка? Доской, напомню. Ведь смысла особого нет! Он что, всех зашедших к нему во двор детей лупит? Пусть даже и заявился я без спросу да сунул свой нос в чужое помещение. Ну, взял бы, к примеру, меня за ухо, проводил до ворот и… лети, мой дельтаплан. Бить-то зачем? С особой жестокостью и до астрономических глюков.

Странно? Странно.

Хотя… мало ли дураков да придурков на свете?

Здесь более чем уместно выражение «не всех война стороной обошла». Если Нарбеков тот, о ком мы думаем, от него всего можно ожидать.

Ведь чуть же не убил, зараза фашистская!

Значит, все же именно это и имела в виду волшебница Диана, когда предупреждала меня об опасности? А вот интересно, ее предсказание уже состоялось или нет? В смысле – можно ли мне дальше «копать» под злодея или опять нужно бояться? Надо будет спросить эту Кассандру при случае. Что-то мне подсказывает, что встречи еще будут, и они не за горами.

Я осторожно потрогал затылок. Шишка пульсировала, как частопроблесковый навигационный буй. Она там не светится, случайно, как изволило пошутить начальство?

Тяжелая выходная дверь неохотно поддалась моему малокилограммовому нажиму, и я с удовольствием вдохнул студеного зимнего воздуха. Ну как студеного – градусов плюс пять по Цельсию. Такая вот «холодина».

– Мальчик, ты чего без шапки?

Миловидная дамочка в модном коротком пальто с воротником из кролика мимоходом тронула мою голову пушистой варежкой и пошла себе дальше.

Я впился в ее спину глазами: не Диана, случайно? Да вроде нет. Эта полненькая, невысокая – не та масть.

Тьфу! Чего происходит-то? Мне что, теперь от всех женщин нужно шарахаться?

И кстати, а зачем мне, собственно, прятаться от Дианы? Наоборот, даже любопытно еще раз пообщаться.

Справа метрах в пяти на проезжей части скрипнули тормозные колодки – у самого бордюра останавливался «жигуль», «копейка» красного цвета. Торжество автомобильного минимализма. И символ роскоши советской действительности. Щелкнула и слегка отворилась передняя правая дверь. Я как завороженный подошел и заглянул в салон.

Ну да. Почему бы и нет?

Вздохнув обреченно, я открыл двери пошире и плюхнулся на жутко неудобное дерматиновое сидение.

– Здравствуйте, Диана Сергеевна.

– Добрый день, Виктор Анатольевич. В спортзал?

Все-то она знает!

– Куда ж еще? В спортзал, разумеется. Только не гоните, голова болит…

– Не нужно, не нужно искать ремень, Виктор Анатольевич, не ввели еще супостаты в качестве обязаловки. Безопасность я вам и так гарантирую.

Чего ей опять от меня надо?

А! Я же сам чего-то спросить у нее хотел…