Семейное дело - Андрей Посняков

Было в обители Валерии Викторовны что-то неуловимо непонятное, загадочное и особенно – по ночам.

– Чушь всё это, – проворчал про себя Борис. После чего огляделся, убедился, что стоит на ночной улице совершенно один, и быстро полез по берёзе на привычную ветку в надежде, что хоть сегодня ему повезёт.

Должно повезти!

В конце концов, сколько можно терпеть неудачи?!

«Лера! Сука ты красивая! Разденься и покажись!»

С недавних пор он звал её просто – Лера. И в мыслях, и наяву, и в мечтах… В сладких мечтах…

Лера…

Прекрасная, как фея, неприступная, как Эверест, желанная, как… Тут сравнения отсутствовали, поскольку никого ещё, даже первую свою любовь – двадцатилетнюю папину «стажёрку», – Цыпа не хотел так сильно и страстно. Тем более что со «стажёркой» у него всё сладилось, а как подступиться к гордой Валерии Викторовне, он не имел понятия.

Это бесило.

И затея с фотоаппаратом постепенно трансформировалась: желание оскорбить, унизить, ославить на весь город исчезло, теперь Борис предполагал устроить недотроге настоящий шантаж и таким образом заполучить то, что не достаётся «по-хорошему».

План Цыпе нравился, однако смущали его две детали.

Первая – ухажёры красавицы. О Ройкине в городе говорили негромко, отзываться предпочитали с уважением или, на худой конец, нейтрально – молодой опер считался любимчиком начальника полиции, хватку свою уже показал, равно как здоровую злопамятность, и без нужды с ним предпочитали не связываться. И даже с нуждой – договариваться.

Так о Ройкине отзывался Цыплаков-старший, а Боря папе верил.

Что же касается Анисима, который тоже стал виться вокруг Леры, то тут даже говорить ничего не требовалось – одной фамилии достаточно.

«Сотрут они тебя, – нашёптывал Цыпе разумный внутренний голос. – Оставь девчонку в покое, не про твою честь».

Но юношеская гордость, помноженная на подростковое желание, даёт порой удивительный по дерзости и дури результат, и Борис решил рискнуть.

«Классно будет, если она и с Анисимом закрутит! А там, где двое, – и третьему место найдётся…»

Вторая же загадочная и немного тревожная деталь появилась сегодня.

Тот факт, что молодая учительница бросилась спасать ребёнка прямо в стаю разбушевавшихся псов, сам по себе выглядел подозрительно. Но если его при желании ещё можно было списать на аффект, на приступ героизма или глупости, то результат превзошёл все ожидания.

Цыпа остался единственным свидетелем инцидента, который сохранил хладнокровие и ясный ум. Он сразу понял, что училка бросится на улицу, подготовил аппарат, выставив его на максимальное приближение, упёрся в ограду, сосредоточился и сделал целую серию фотографий, которую можно было озаглавить «Лера и собаки». И три кадра повергли Бориса в самый настоящий шок: на них лицо молодой учительницы больше напоминало маску монстра, а на изящных, «музыкальных» пальцах виднелись не привычные, аккуратно подстриженные ногти, а самые настоящие когти. Острые и длинные. Впрочем, насчёт последнего Цыпа не был уверен – объектив, который оказался у него с собой, не позволял качественно снимать с такого расстояния. А вот лицо – да, лицо Валерия Викторовна продемонстрировала страшное… Не случайно от неё собаки разбежались так, словно увидели чудовище…

«А может, и правда – увидели?»

И эта мысль смущала так же сильно, как вид старинного дома.

Смущала, но не помешала Борису занять пост у окна молодой красавицы.

Ведь юношеская гордость, помноженная на подростковое желание, даёт порой удивительный по дерзости и дури результат.

«Лера! Покажись!»

И небо, похоже, услышало мольбу подростка.

«Ройкин?»

– Дима? – Лера улыбнулась, но сделала шаг назад, пропуская мужчину в квартиру. – Мы разве договаривались?

– А должны были?

– Я читала где-то, что так положено. У людей, которые уважают…

– Извини. – Он мягко перебил девушку. Взял её руки в свои ладони. Поднёс к губам. Прикоснулся нежно к нежным пальчикам. – Извини… Я просто подумал…

Она улыбнулась.

– Что тебе здесь будут рады?

– Да.

Его дыхание будоражило кончики пальцев.

– Тебе здесь… – к счастью, она убрала портреты со стола, спрятала в ящик, и потому в её голосе не слышалось и тени нервозности, – будут рады.

– Правда?

– Конечно.

Она ответила на страстный поцелуй и позволила подхватить на руки. И отнести в комнату, на разложенный к ночи диван.

– Поздравляю себя с первым уловом! – Соскользнувший с дерева Цыпа не удержался – уселся на лавочку во дворе, включил фотоаппарат и принялся жадно изучать добычу на маленьком экране. – Хоть что-то!

До сих пор Борису доставалась полная ерунда: девушка в халатике, фривольном, конечно, но и только; девушка топлес, но повернувшаяся к окну, а следовательно – к объективу, – спиной; девушка без ничего, но в полной темноте, в которой даже пол «модели» особенно не разобрать, не говоря уж о лице. В общем, до сих пор Цыпа пробавлялся ерундой, но сейчас…

– Ух ты!

Увлёкшиеся любовники слишком поздно выключили свет, и обрадованному подростку удалось сделать с десяток фото беззаботных утех. На ранней стадии, конечно, но всё же. Вот Лера обнимает Ройкина за шею – хорошо видна красивой формы грудь третьего, кажется, размера; вот она тянет любовника за собой; вот падает халат, и видно почти всё. Может, чуть смазано, зато и тело, и лицо, и никаких сомнений, что забавляется перед объективом бесстыдная преподавательница МХК школы № 3.

– Какая же ты красивая! – не сдержался Цыпа.

И вздрогнул, услышав холодный голос:

– Красивые часто оказываются ведьмами.

– Что?! – Юноша вскочил, обернулся и вздрогнул второй раз, увидев невысокого худощавого мужчину с холодным неприятным лицом.

– Красивые часто оказываются ведьмами, – повторил мужчина, присаживаясь на лавочку. – Ты не убегай, Борис, ты садись. Потому что ты мне без надобности, но если побежишь – догоню. Всё понятно?

– Нет, – честно ответил Цыпа.

– Тогда садись и слушай.

Поколебавшись, юноша осторожно вернулся на лавку, на краешек лавки, стараясь оказаться как можно дальше от невысокого, и нервно пере-дохнул.

Сказать, что неожиданный собеседник наводил на подростка страх, – значило просто промолчать. Ужас – вот что ощущал Цыпа сейчас, и лишь ленивое обещание догнать заставляло его оставаться на месте.

Обещанию юноша поверил.

– Откуда вы меня знаете?

– Я в Озёрске всех знаю.

– Правда?