Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

Он виновато сопел, ворочаясь. Потом сказал:

– Они ведь меня из дома гонят!

– Не ври, – сказал я. – Вовсе не гонят.

Но на самом деле Лион был прав. Когда мы сидели за столом, то родители завели с Лионом разговор. О том, что они будут еще «какое-то время» жить в кемпинге, потому что на Новый Кувейт прибыло много мигрантов с Инея и жилья не хватает. И что добираться каждый день до города ему будет очень неудобно. Так что лучше всего, если Лион будет учиться в Аграбаде, в колледже для детей фермеров и детей-сирот. А по выходным дням станет приезжать к родителям. Это так противоречило всему их поведению, что Лион будто оцепенел и спорить не стал, хотя я на его месте обязательно принялся бы спорить. Ведь мистер Эдгар и так ездит каждый день в Аграбад на работу, он устроился работать на завод космических двигателей, что ему стоит подвозить Лиона туда и обратно?

– Гонят, – упрямо сказал Лион. – А знаешь почему?

– Почему?

– Это все из-за потока. Из-за зомбирования. Почему родители боятся отпускать детей из дома, особенно надолго? Им всегда кажется, что дети еще маленькие, с ними что-то может случиться…

– Твоя мама так и говорит…

– Да ничего ей такого не кажется! – выпалил Лион и понизил голос. – Она меня уже вырастила, понимаешь? И внуков моих вырастила. Она уже привыкла к тому, что я взрослый!

– Ты чего?

– Ну, вот в моем сне…

– Так это в твоем. Откуда ты знаешь, что снилось твоей маме? Да она и не вспоминает ничего, все забыла.

– Умом – забыла. Но ей тоже что-то такое снилось. Будто она живет в Федерации Инея. Что я вырос, что она работала на военном заводе, что Сашку убило на войне… или меня… Потом она все забыла, конечно. Но в подсознании такое убеждение осталось. Так что ничуть ей не страшно меня отпускать.

Наверное, так оно и было. Я смолчал, а Лион с жаром продолжил:

– Ты понимаешь, что этот Иней делает? Заставляет людей жить чужой жизнью, так, как хочется Инею. А если человека заставить всю жизнь что-то делать, он к этому привыкает, это уже рефлекс становится. Вот…

– Раньше ты не думал, что это так уж плохо, – не удержался я.

– Дурак я был, – буркнул Лион. – Я хочу, чтобы они стали прежними. Пусть мне достанется, но они не будут радоваться, что я уеду в «хорошую школу».

– Лучше давай думать, что делать с Тьеном.

Лион беспокойно заерзал:

– Если бы мы могли со стариком Семецким связаться…

– И что? Разве смогут двадцать девчонок освободить Тьена?

– А двое мальчишек смогут?

– У меня бич, – напомнил я.

– Ха! – пренебрежительно выдохнул Лион. – Бич у него! Без батарейки…

– На чуть-чуть можно поставить любую батарейку. Хоть от фотоаппарата.

Лион помолчал. А потом горько сказал:

– Даже если бы у тебя был исправный бич, а у меня – нейтринная пушка, все равно мы бы ничего не сумели сделать. Это же центр города, площадь перед дворцом султана. И вокруг будет охрана. И еще толпа. А в толпе все зомбированные, они на твой бич бросятся, чтобы за Иней умереть.

– А если эта, владетельница, будет присутствовать на казни? Можно ее взять в заложницы…

– Ее нельзя убить, – спокойно ответил Лион. – Я точно знаю. Она повсюду и бессмертна.

– Что она, Бог, что ли? Это все пропаганда!

– Может, и пропаганда, но ничего не получится, – спокойно ответил Лион. – Я помню, был такой случай… ну, во сне… имперцы взяли владетельницу в плен, чтобы Иней победить. А она рассмеялась им в лицо и приказала стрелять по кораблю… в общем, корабль с ней и имперцами взорвался. На другой день владетельница выступила по ти-ви и сказала, что все правильно и всегда надо так делать.

– Но не может такого быть! – выпалил я.

Лион только вздохнул.

Так мы ничего и не решили. И уснули.

А утром нас и впрямь повезли в Аграбад.

Машина у мистера Эдгара была дрянная, обтекаемая и прилизанная пластмассовая «мыльница». Такие машины даже не ремонтируют по-настоящему, если что-то ломается – меняют сразу блоками. Блок двигателя, блок управления, блок передних сидений, колесный блок…

– Очень экономичная машина, – разъяснял нам мистер Эдгар, усаживаясь на место водителя. – Поместились? Не тесно?

– Ничего, – сказал Лион. В машине было очень неуютно, даже у нас коленки упирались в передние сиденья, но говорить об этом не стоило. Такие машины выпускали на Инее, и, значит, они были хорошими.

– Хорошо занимайся, – напутствовала Лиона миссис Аннабель. – Ты много пропустил, тебе придется нагонять. Не дерись без необходимости. Держись вместе с Тиккиреем, он крепкий мальчик и сумеет за вас постоять. Дорожите вашей дружбой, помощь и взаимовыручка – это самые святые чувства. Обязательно мойся два раза в день, ты же знаешь, на планетах всюду грязно.

Лион кивал, медленно становясь пунцовым. Ему было стыдно за маму, но тут уж ничего нельзя поделать.

– Пливези мне лусемет, – попросил Лиона братишка.

На Сашку Лион все-таки сорвался. Хлопнул его по затылку и гаркнул:

– В кубики играйся!

Мама его неожиданно поддержала:

– Саша, не говори глупостей, Лион еще не солдат, он едет учиться в школу. Он тебе привезет книжку. Лион, привези ему книжку, хорошо?

– Пло спионов, – деловито пояснил Саша. И лишь после этого обиделся на подзатыльник и начал хныкать.

Только сестренка, похоже, всерьез переживала, что нашедшийся брат сразу же уезжает. Стояла, хмурясь и ковыряя носком песок дорожки. Поэтому я старался смотреть только на Полину. Но потом подумал, что это тоже может быть навязанная Инеем роль. Родители должны радостно отправлять подросших детей во взрослую жизнь, мальчики – просить привезти оружие и книжки про шпионов, а девочки просто грустить.

Но ведь не все же здесь такие! Семецкий говорил, что процентов пятнадцать осталось нормальными! Как же они тут?

– Дорогая, мы поехали! – Эдгар слегка высунулся из окна машины, Аннабель, широко улыбнувшись, быстро и аккуратно поцеловала его в щеку.

Лион отвернулся.

Когда мы подъезжали к выезду из кемпинга, я вспомнил про письмо из министерства миграции.

– Мистер Эдгар, остановите на минутку, – попросил я. – Мне надо забрать письмо… о гражданстве.

Он неодобрительно хмыкнул, но съехал к обочине и остановился.

– Я быстро, – виновато сказал я. – Сейчас.

И кинулся к домику размещения.

Анна работала и сегодня. Я поздоровался, и она сразу же, не спрашивая, полезла в маленький стенной сейф за письмом.

– Сейчас, Тиккирей… где-то тут… – привставая на цыпочки – сейф был подвешен высоко, – сказала она.