Аргентина. Кейдж - Андрей Валентинов

И Кристофер Грант шагнул в четвертое измерение.

6

Харальд Пейпер отпустил такси чуть не доезжая до Парижской площади возле первой же попавшейся витрины. Сомнительных заведений, спасибо Колченогому, на Унтер-ден-Линден давно уже нет, и самый бдительный таксист ничего не заподозрит. А вот если проехать дальше через площадь и повернуть строго на запад… Что делать нормальному человеку на Вильгельмштрассе?

Паранойя ласково улыбалась.

…«Контакт» в Министерстве авиации был старый и не слишком полезный. Мелкого чиновника поймали на такой же мелкой мерзости и, ткнув носом, заставили расписаться в бумажонке под соответствующим грифом. Многого не потребовали: список фамилий под номерами, назначено, прибыл, убыл. Обычная ячейка в густой сети. Ловись, рыбка, большая и малая!

Гауптштурмфюрер звонил по нужному номеру не слишком часто, но регулярно, чтобы не забывали. Никакого риска, главное, не говорить по телефону-автомату больше сорока секунд. Для «контакта» же он безлик и безымянен. Пароль, нужный номер — и новости вкратце. Сеть густа, несть числа ячейкам, однако эта считалась ценнее прочих. Не слишком легко достучаться до конторы Толстого Германа!

* * *

Сын колдуна давно уже не пытался искать обычную человеческую логику в поведении партийных вождей. Чистый Дарвин, хоть книжку пиши. А для зверья главное сила, подкрепленная клыками и когтями — и конечно же вид, чтобы стаей не ошибиться. Еще с югенбунда молодой национал-социалист научился различать два основных: шакалы и волки. Однако, тоже строго по Дарвину, виды не оставались неизменными. Волк превращался в шакала, а тот, пугая стаю, внезапно отращивал волчьи клыки. Но шакалов с каждым годом становилось все больше, и для волков настали плохие времена. Самые сильные, Рем и Штрассер-старший, погибли, Рудольф Гесс, а с ним целая стая помельче, поспешили накинуть шакальи шкуры.

Фюрера сын колдуна волком не почитал. Разве что вервольфом.

Агроном, поначалу не слишком клыкастый и сильный, очень рисковал. Сразу после чрезвычайных декретов января 1933-го кто-то на самом верху скомандовал «Ату!». Пришлось прятаться, петлять и огрызаться. Вроде бы отбился, даже сумел войти в тесную стаю вожаков. Но самым сильным по-прежнему оставался Главный Волк — Герман Геринг.

Сослуживцы, поверив болтовне, любили повторять, что Толстый Герман уже не прежний, и самое ему место — в витрине музея национал-социализма, и то в виде чучела. Гауптштурмфюрер думал иначе.

* * *

На Вильгельмштрассе было не слишком людно, и Харальд старался не смотреть по сторонам. Знакомых в министерствах и посольствах у него не слишком густо, но нарваться всегда можно, как и на слишком бдительных шуцманов. Хорошо еще, не вечер, тогда бы точно остановили, хотя бы у британского посольства. Но сейчас ясный день, и сын колдуна без всяких помех дошел до серого корпуса, издалека похожего на саркофаг с крышкой, первого из многих. Кое-что еще достраивалось, но уже сейчас злые языки прозвали то, что получилось, Соломоновым Храмом. Толстый Герман, истинный ариец королевских кровей, узнав об этом, смертельно обиделся за любимое детище — Имперское министерство авиации. Харальду же скопище больших и малых саркофагов сразу же напомнило тюрьму Шпандау. Даже цветом — один в один.

Оставалось найти нужный вход, но возле него не останавливаться, пройти дальше — и свернуть за угол, к автомобильной стоянке. Там и подождать. Не слишком долго, совещание должно закончиться с минуты на минуту…

* * *

Колченогий прожил бы еще долго, если бы не цеплялся за кресло гауляйтера Берлина. Хозяин имперской столицы мешал многим, но прежде всего Главному Волку и Агроному. Оба — смертные враги, однако закон Дарвина допускает и не такие чудеса. Козел, тоже рвущийся в волки, был уверен, что поиск «марсианской» техники — прежде всего удар по излишне зарвавшемуся министру авиации…

Есть!

…Девушка шла между двумя военными, молодыми крепкими парнями в летной форме. Сама в штатском, скромный серый плащ, маленькая шляпка. Улыбалась, о чем-то рассказывала. Один, званием постарше, хотел взять девушку под руку, но получил щелчок в лоб. Сын колдуна усмехнулся и поспешил отойти подальше, за долгий ряд авто.

Со свиданьицем, Вероника Оршич!

В списке разыскиваемых убийц доктора Геббельса она числилась под номером два, непосредственно после изверга и врага рода человеческого Марека Шадова. На предпоследнем совещании Козел не без гордости доложил о ее аресте.

Харальд Пейпер, подождав сигнала светофора, перешел улицу и не спеша побрел обратно. Все, как он и предполагал. Волки, по добру ли, нет, но договорились, Козел же так и остался в козлах. Стерпит ли? А если нет, чего от него ждать?

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер начал строить собственный «Трест». Рейнхард Гейдрих будет подлым дураком, если не последует его примеру.

7

Анна Фогель работала. Купленное недавно трико надевать не стала — рано. Но в зеркало на стене то и дело поглядывала, мысленно разворачивая пространство чердачной каморки. В списке самого первоочередного уже стояло: сходить в «Paradis Latin», увидеть оба номера, побывать за кулисами, пройтись по сцене. А еще костюмы, обувь… О декорациях решила поразмышлять позже, когда станет ясно главное.

Самое трудное — партнер. Бывший преподаватель академии уже убедилась, что танцевать парень умеет — если требуется пригласить даму в приличном ресторане. Для сцены этого мало. Значит, недостатки надо обернуть иной стороной, сделать слабость силой.

«Надеюсь на вас, мышки!» — говорила Анна своим ученицам. Теперь в мышках она сама. Ничего, справится!

Обо всем прочем забыла, увлекшись не на шутку. И даже не услыхала, как открылась входная дверь. Только когда Марек постучал, дремавшая Сестра-Смерть открыла глаза и заступила на смену. Извини, капитан, ты в разработке. Ничего личного! Пока…

* * *

— Я кое-что из кафе принес, — сообщил Марек, доставая из большого бумажного пакета тарелки и свертки. — Еще теплое, чтобы вам, Анна, не выходить.

Мухоловка в который уже раз удивилась. Секретный агент Кай — мужчина хоть куда, заботлив, аккуратен, не забывает о порядке на корабле, малявка ему в рот смотрит. Чего еще надо Снежной Королеве? Что с женой у Марека полный разрыв, она поняла давно, как и то, что Гертруда — не родная дочь. Может, просто не повезло парню, встретил самовлюбленную дуру? Но если Герда хоть немного похожа на мать, поневоле задумаешься.

Кофе Марек варил сам, настоящий капитанский. Такой не в каждом ресторане найдешь.

— Спасибо! Пахнет ошеломляюще.

Самое время рассказать партнеру по номеру о том, что удалось придумать, но Мухоловка не спешила. Марек определенно что-то задумал. Взгляд контролировал, а вот о мимике слегка подзабыл. На подоконнике — свежие газеты, сверху «Matin», вечерняя, значит, купил только что.

— Помочь?

— Что пишут?