Фрайди. Бездна - Роберт Хайнлайн

– Моя очаровательная леди, у меня нет ни малейшего желания отправляться в Мак-Гилл. Раз уж у меня возникли осложнения с полицией здесь – в моем истинном доме, – мне ничего не остается, кроме как ехать с тобой. Как только мы окажемся в Вашингтонской провинции Калифорнии, ты можешь сменить имя миссис Тормей на миссис Перро, поскольку я уверен, что обе мои кредитные карточки – и «Мэйпл лиф», и «Квебекский кредит» – будут действовать там.

(«Джордж, милый, ты просто прелесть… Но когда я пытаюсь провернуть трюк, такой галантный душка под рукой мне нужен не больше, чем орегонский башмак^[26] на ноге. А трюк, милый, мне придется проворачивать, что бы там Жанет ни говорила, – домой и оттуда попасть будет непросто».)

– Джордж, это звучит восхитительно. И я не могу сказать, что ты должен оставаться дома. Но я должна сказать, что по профессии я – курьер, и годами я путешествовала по всей планете одна, не раз бывала в космических колониях и на Луне. На Марсе и Церере – еще нет, но в любой момент меня могут послать туда…

– Ты хочешь сказать, что предпочитаешь ехать одна? Ты не хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

– Да нет же! Нет! Я просто хочу сказать, что, если мы поедем вместе, это будет просто… Ну просто для удовольствия – твоего и моего. Но ты должен понять, что, как только я окажусь в империи, я должна буду остаться одна, потому что там я немедленно приступаю к своим обязанностям.

– Слушай, Мардж, – сказал Жан, – позволь Джорджу вывести тебя отсюда на территорию, где не будет глупых разговоров о том, чтобы тебя интернировать, и где твоя кредитка будет действительна.

– Да-да, – добавила Жанет, – главное – избавиться от угрозы интернирования. Мардж, ты можешь пользоваться моей карточкой «Виза» сколько захочешь, у меня есть еще «Мэйпл лиф»… Только не забудь, что ты – Жанет Паркер.

– Паркер?

– На «Визе» стоит моя девичья фамилия. Вот, возьми…

Я взяла, решив, что использую ее лишь в самом крайнем случае, если кто-то будет висеть у меня на хвосте и заглядывать мне через плечо. При нормальных же обстоятельствах я постараюсь списать все на счет лейтенанта Дики – его кредит наверняка не аннулируется в течение ближайших нескольких дней, а может, и недель… Мы еще немного поболтали, а потом я сказала:

– Я уезжаю прямо сейчас. Джордж, ты – со мной?

– Постой! – воскликнул Жан. – Что за спешка? Уже поздно, и утро вечера мудренее.

– Зачем ждать утра? Метро работает круглосуточно. Или нет? – (Я знала, что работает.)

– Да, но до ближайшей станции двадцать километров. И на улице уже темно, как в мешке с углем.

(Пожалуй, не стоило сейчас обсуждать мое улучшенное зрение.)

– Жан, даже если идти пешком, я успею на станцию к полуночи. Если капсула отправляется ровно в полночь, я смогу как следует выспаться в Беллингеме, и, если граница с империей в Калифорнии открыта, я завтра же отчитаюсь перед своим боссом. Я права?

Через несколько минут мы все уже сидели в их изящном экипаже. Жан был мною недоволен – еще бы, я оказалась совсем не тем мягким, нежным и беспомощным созданием, которых так обожают мужчины. Но он справился со своим раздражением и, когда они высадили нас на углу Периметра и Мак-Филипс, прямо напротив станции, очень нежно поцеловал меня на прощанье. Мы с Джорджем смешались с толпой и влезли в одиннадцатичасовую капсулу. Всю дорогу через континент нам пришлось стоять.

В Ванкувере мы были в двадцать два часа (по тихоокеанскому времени, в Виннипеге – полночь); садясь в шаттл на Беллингем, взяли декларации для туристических карт, заполнили их во время полета и несколько минут спустя на выходе заложили в компьютер. Оператор даже не подняла головы, когда компьютер выплюнул нам наши карты, а лишь пробормотала: «Желаю приятно провести здесь время» – и продолжала читать.

В Беллингеме выход с ванкуверского шаттла ведет прямо в нижний холл беллингемского отеля «Хилтон». Прямо перед нами в воздухе плавали буквы: