Фрайди. Бездна - Роберт Хайнлайн

Мне кажется, у всех сложилось более-менее одинаковое представление о «Красном четверге» и о том, что за ним последовало. Но чтобы объяснить самому себе (а может, и самой себе, если это вообще возможно!), я должна рассказать, как я восприняла это, включая все мои страхи и всю мою растерянность.

Мы вчетвером залезли в большую постель Жанет, но не для секса, а просто для того, чтобы как-то сохранить душевный комфорт и быть вместе. И мы не могли оторвать глаз от экрана терминала. Там все время повторялись одни и те же сообщения – отражение атаки со стороны Квебека. Председатель Чикагской империи убит в собственной постели, граница с империей закрыта, приходила неподтвержденная информация о диверсиях, не появляться на улицах, сохранять спокойствие – не важно, который раз это повторялось, мы тут же все замолкали и вслушивались, ожидая услышать хоть что-нибудь, что внесло бы хоть какой-то смысл во все эти новости.

Однако вместо этого положение становилось все хуже и хуже. К четырем утра мы уже знали, что волна убийств и диверсий охватила всю планету. Когда рассвело, появились неподтвержденные сообщения о беспорядках на Эль-4, на базе «Тихо», на Геостационаре, и сообщение с Цереры было оборвано на полуслове. Можно было только гадать, коснулись ли неприятности Альфы Центавра и Тау Кита, но… официальный дикторский голос с терминала практически «прояснил» это – громогласно отказываясь «гадать» и призывая всех нас не верить «необоснованным и вредным» слухам.

Около четырех Жанет соорудила с моей помощью бутерброды и подала кофе.

В девять я проснулась оттого, что пошевелился Джордж, и обнаружила, что заснула, положив голову ему на грудь и обняв его правой рукой за шею. Жан полулежа расположился поперек кровати, уставившись на экран терминала… закрытыми глазами. Жанет исчезла – уползла тихонько в мою комнату и залезла в считавшуюся ныне моей кровать. Я очень медленно и очень осторожно отцепилась от Джорджа, постаравшись его не разбудить, вылезла из постели и проскользнула в ванную. Там избавилась от использованного кофе и сразу почувствовала себя лучше. Заглянув в «свою» комнату, увидела, что покинувшая нас хозяйка уже не спит и машет мне рукой, приглашая войти. Повинуясь ее жесту, я зашла в комнату и, когда она подвинулась, освобождая мне место рядом с собой, залезла в постель. Она поцеловала меня и спросила:

– Ну как там мальчики?

– Оба спят. Во всяком случае, спали три минуты назад.

– Хорошо. Им надо поспать. Они оба – паникеры, в отличие от меня. Я решила, что нет никакой надобности встречать Армагеддон с глазами, налитыми кровью, и потому уползла сюда. Ты уже, по-моему, спала, когда я ушла.

– Наверное. Не помню, когда я заснула. Диктор бубнил одно и то же, бубнил уже в тысячный раз и… Потом я проснулась.

– И ничего не упустила. Я убавила звук, но оставила бегущую строку – там повторялось одно и то же. Марджори, мальчики ждут бомбежки. Я же думаю, что никакой бомбежки не будет.

– Надеюсь, что ты права. Но почему?

– Кто кого будет бомбить? Кто враг? Насколько я поняла из этих сообщений, проблемы начались во всех основных коалициях. Но вооруженные силы нигде не были задействованы, кроме одного идиотского инцидента из-за ошибки какого-то генерала в Квебеке. Убийства, пожары, поджоги, взрывы, всевозможные диверсии, беспорядки, терроризм всех видов, но в этом нет системы. Это не Восток схлестнулся с Западом, не марксисты против фашистов, не черные против белых… Марджори, если кто-то сейчас запустит ракеты, это будет означать, что весь мир свихнулся.

– А разве это не так?

– Думаю, что нет, потому что у происходящего нет системы. Каждый оказался под прицелом. Везде. Это направлено на все правительства сразу.

– Анархисты? – предположила я.

– Не знаю. Может быть, нигилисты.

В комнату вошел Жан, у него было хмурое лицо, круги под глазами и щетина на лице. На нем был старый халат, слишком для него короткий. У него были узловатые выпирающие колени.

– Жанет, – сказал он. – Я не могу дозвониться Бетти и Фредди.

– А они собрались возвращаться в Сидней?

– Да нет, дело не в этом… я не могу пробиться ни в Сидней, ни в Окленд. Всюду этот мерзкий компьютерный голос: «В-данный-момент-линия-не-работает-попробуйте-чуть-позже-спасибо-за-внимание». Ну, ты знаешь.