Щитом и мечом - Дмитрий Дашко

– Присаживайтесь, – милосердно разрешил я, когда мы оказались в светлице. – Итак, сударь, прежде чем отправить вас на виску, хочу всё же выслушать ваш рассказ в более приличном помещении. А то в подвалах сыро и сквозняки гуляют, что народ на пасхе.

– Чего вам от меня нужно? – Лесток справился с волнением и заговорил уверенней. Мне вдруг почудилась бравада в его голосе.

Неужели решил, что статус лейб-медика позволит ему выйти сухим из воды? Ошибается, господин нехороший. Тут такие дрова наломаны… цесаревна-защитница на помощь не придёт. Не тот случай.

– Истина, уважаемый.

– Хотим узнать, почему вы прибыли сюда инкогнито, что у вас за сношения с покойным князем Четверинским, за что вы его убили? – выпалил Иван, и я бросил на него удивлённый взгляд. Оказывается, родственник зря времени не терял и сумел нарыть ценную информацию.

– Что, Четверинского он убил? – не сумел удержаться я.

– Да, это было сделано с его ведома, – кивнул Ваня. – Убивал Колычев – особа для, так сказать, деликатных поручений при нашем лейб-медике.

– И где этот Колычев? Хочу взглянуть на гада.

– Перед домом валяется, – равнодушно бросил братишка. – Я ему путёвку на тот свет лично выписал. Так ты выражаешься?

– Ага, – улыбнулся я. – Значит, личность убийцы мы установили. Но ведь не по этой причине Лесток свою свору на тебя натравил…

– Верно. Тут что-то другое, – согласился Иван.

– Господа, вижу, что вам достаточно общества друг друга. Вы столь прекрасно между собой общаетесь, что я чувствую себя лишним и намерен покинуть вас, – с издёвкой протянул Лесток и сделал попытку приподняться со стула.

Иван коротким тычком в солнечное сплетение усадил его обратно.

– Это было жестоко, господа, – произнёс отдышавшийся Лесток. – Что за манеры?!

Лицо его покраснело.

– Вам ли судить о наших методах? – зло бросил я, взял другой стул и сел напротив лейб-медика. – Готов выслушать рассказ о причинах, которые побудили вас убить Четверинского. Ну, а чтобы вам было легче, давайте помогу.

– Сделайте милость, – раздражённо бросил лейб-медик.

– Итак, если я не ошибаюсь, князь верно обещал вам отдать тестамент покойного Петра Второго?

– Что?! – потрясённо воскликнул Иван.

Лесток выглядел не менее ошарашенным.

– Тестамент… Откуда вы о нём знаете?

– Сорока на хвосте принесла, – хмыкнул я.

– Что ещё принесла эта… сорока? – стараясь держаться спокойно, произнёс лейб-медик, но было видно каким трудом достаётся ему это деланное спокойствие.

– Евпатий Коловрат! Слушайте, господин Лесток, а вы не слишком того… оборзели, что ли? Тут мы вопросы задаём, а вы, будьте добры, на них отвечайте, – вскипел я и для подкрепления просьбы наехал ножкой своего стула на модную туфлю допрашиваемого.

Тот оказался нежным созданием и, взвыв, попробовал оттолкнуть меня вместе со стулом. Пришлось преподать ему небольшой урок. Удар по ушам – излюбленное средство из полицейского арсенала. Никаких следов, зато подозреваемый в слезах и соплях.

– Как думаешь, клиент дозрел? – подмигнул Иван.

– Дозревает, – уверил я.

Лесток раскололся. Правда, для подкрепления нашей позиции Ивану тоже пришлось придавить своим стулом вторую лапку допрашиваемого. Лейб-медик «запел» соловьём, и чем больше было его рулад, тем всё мрачнее становились наши лица.

Расклад получался следующим. Действовал Жано (так звали нашего «медикуса» в модных салонах) на свой страх и риск. О завещании ему стало известно случайно от Василия Лукича Долгорукова^[14]. В 1730-м году бывший «верховник» угодил в опалу и был заточён в Соловецком монастыре. Несмотря на жёсткие ограничения, умудрился переслать письмо цесаревне Елизавете, надеясь, что та поможет ему выйти на свободу. В письме Василий Лукич рассказал о завещании покойного императора, сообщил, где и кем оно хранится.

Однако цесаревна послания не увидела. Сначала оно попало к Лестоку, и тот понял, что в его руках появился веский козырь, при помощи которого можно возвести Елизавету Петровну на престол. Цесаревна, увы, отличалась робким характером и малодушием, потому в любой момент могла сплоховать и пойти на попятную. Потому Лесток решил её не вмешивать.

Он водил давнее знакомство с отпрыском фамилии Четверинских, чьи угодья находились неподалёку от Марфино. Князь не отличался особой щепетильностью, к тому же был готов на любую авантюру. Правда, за свои услуги попросил денег – весьма кругленькую сумму.

Лесток, скрежеща зубами, деньги достал. Тогда князь и его люди организовали нападение на монастырь. В условленное время лейб-медик прибыл в Марфино, использовав для конспирации подложные документы. Но тут его ожидало разочарование. Четверинский заартачился и заявил, что завещания у него нет.

– Погодите, – вмешался я. – Он что – лично участвовал в нападении на монастырь и пытал настоятеля?

– Князь нанял какого-то местного злодея. Говорил, что это весьма известная в этих краях персона, – пояснил Лесток.

– Не Сапежский, случаем?

– Кажется, он, – подтвердил лейб-медик. – Да, никаких сомнений, мне знакомо это имя. Его люди проникли в монастырь и стали допрашивать настоятеля.

– Допрашивать? Его пытали, – еле сдерживая гнев, произнёс Иван.

– Настоятель оказался твёрдым орешком. Наотрез отказался выдавать тайник. Люди Сапежского прибегли к пыткам. Настоятель не выдержал их и скончался. Вроде бы сердце.

– А обыск?

– Обыск ничего не дал. Они перерыли всю келью и ушли не солоно хлебавши. Об этом мне поведал Четверинский.

– Вы ему поверили?

– Сударь, я достаточно долго прожил на этом свете, чтобы не верить на слово проходимцам вроде князя Четверинского.

– Ну да, – кивнул Иван. – Рыбак рыбака…

– …видит издалека, – продолжил Лесток. – Я достаточно прожил в России, чтобы выучить многие ваши пословицы и поговорки. Думаете, я обижен?

– Сомневаюсь, – спокойно отреагировал Ваня. – Не той вы породы, чтобы обижаться.

Лесток вынул из кармана бархатный платок, вытер вспотевшее лицо.