Призраки не умеют лгать - Анна Сокол

— Твой кад-арт? — рука требовательно застыла в нескольких сантиметрах от лица. — Кто клюнет на приманку в бронежилете?

Дрогнувшими пальцами я расстегнула цепочку и вложила зеленоватый сапфир в раскрытую ладонь. Дверь тихо щёлкнула, выпуская меня из тепла салона в объятия холодного воздуха.

Теперь всё встало на свои места. Как он собирается поймать призрака, не выходя из машины? Старик привёз меня сюда не для этого. Он всё же винил меня в смерти Алисы или боялся за сына. Боялся, что потеряет и его. Решение покончить с угрозой выглядела логично. Угроза — это тот, кого защищают специалисты. Я.

— Не бойся, — донеслось вслед.

Что чувствует человек, приговорённый к смерти? О чем он может думать, зная, что скоро его не станет? Есть ли у него время осознать и принять это? Люди не часто требуют суда мёртвых. Какие для них эти последние минуты? Каково это — удовлетворить ярость призрака и умереть?

Ещё посмотрим, кто окажется сильнее. Я сжала кулаки. Вот вернусь и… И что? Отомщу? Призраку к псионнику не подойти. Вот ведь. И, главное, сама вызвалась.

Порыв ледяного воздуха ударил в лицо, и я сбилась с шага. Обхватила себя руками и сжалась. Но ничего не произошло. Обычный ветер, воздух, сбивавший с деревьев оставшуюся листву и заставляющий глубже кутаться в одежду.

Я вдруг с всеобъемлющей чёткостью поняла, что умру не когда-нибудь, гипотетически, а именно сегодня. Рука сама потянулась к карману, к лежащему там телефону. Мне хотелось набрать номер и сказать несколько слов, хоть кому-нибудь.

Родители? В состоянии комы не очень-то поговоришь. Влад? Нет, не стоит пугать друга ещё больше. Кто остался? Варисса? Теся? Сёма? У последнего отродясь телефона не было, я даже не уверена, умеет ли он им пользоваться. Имя всплыло само, из тех воспоминаний, к которым я запретила себе возвращаться. Дмитрий.

Хотелось услышать его голос. Сделанного не воротишь, так что нечего понапрасну оглядываться назад. Несколько минут я разглядывала блестящий корпус телефона, а потом с сожалением убрала обратно.

Семнадцатый дом ничем не выделялся, среди своих собратьев. Одноэтажный, с двускатной крышей, свежеокрашенные окна смотрели на дорогу, прикрытые плотными коричневыми занавесками. У постройки, судя по наличию двух дверей и ветхого штакетника, упиравшегося в середину фасада, было двое хозяев. Я толкнула ближайшую калитку. Какая разница, к какому из одинаково незнакомых людей идти.

Засыпанная гравием дорожка, камешки неприятно тёрлись и хрустели под ботинками. Звонок отсутствовал, видимо, здесь гости сигнализируют о своём приходе стуком об рассохшееся местами облупившееся дерево. Дверь открылась, стоило мне подняться на крыльцо. Невысокая полная женщина, увидев меня, неприлично широко открыла рот. Большие раскосые глаза моргнули. Таз, полный поздних яблок, выскользнул из рук и с гулким стуком упал на порог. Зеленоватые плоды лениво, будто нехотя, раскатились по крыльцу.

— Здравствуйте, — я поискала глазами камень, но кад-арт, подвешенный на простую тесёмку, был скрыт верхним краем цветастого фартука.

— Здрр… — у женщины перехватило дыхание, кожа на лице стала наливаться краснотой.

— Если я не вовремя…

Женщина неожиданно схватила меня за руку и втянула внутрь дома. Пару мгновений требовательно вглядывалась в лицо, а потом внезапно заключила в объятия. Наследственные дела, похоже, волновали её в последнюю очередь. Меня, надо сказать, тоже.

— Ну, здравствуй.

— Алленария, — сдавленно подсказала я.

— Аля, значит.

— Нет, Лена.

Странная ситуация. Представьте, встречаются два человека, которые либо знакомы заочно, по переписке, либо по рассказам третьих лиц. Хотя нет, не так. Встречаете вы дальнего родственника, который, по его словам, держал вас на коленях в нежном младенческом возрасте, а вы довольно агукали и пускали слюни на его новый пиджак, хотя вариант с описанными штанами, на мой взгляд, более запоминающийся. Как вы себя поведёте в такой ситуации? С этим чужим близким человеком? С незнакомцем, к которому вы должны испытывать хоть какие-то чувства, но не испытываете? В лучшем случае натужные улыбки, банально-вымученные фразы, и общее чувство неловкости.

Так вот, что делать дальше, я не представляла. Вся эта встреча была какой-то неправильной, неловкой, и неизвестно кому больше нужной. Скорее, ей. Ведь она так много говорила.

— Садись, — хозяйка подтолкнула меня к столу и засуетилась. — Вот, значит, какая ты выросла. Вылитая Мариша. Молодец, что приехала. Говорила же я Раисе.

— Простите?

— Давай знакомиться, я Линдана Павловна, можно просто тётя Лина. Дружили мы с твоей матерью, царство ей небесное, — хозяйка выставила пузатый чайник, две чашки с отбитыми ручками.

— Откуда вы знаете, кто я? — желание встать и уйти стало непереносимым.

— Напугала тебя, да? Подожди.

Она обошла стол и скрылась, за белой занавеской прикрывавшей дверь в другую комнату.

— Надо сразу тебе показать, — донёсся приглушённый тканью голос. — Тогда и глупых вопросов не будет, — Линдана Павловна вернулась в комнату, держа в руках старый фотоальбом в темно вишнёвом переплёте. — Был у нас с Маришей одноклассник, Лешикин. Его старший брат фотографией увлекался. Мы первыми красавицами на весь посёлок слыли.

Она положила толстый том на стол и зашуршала страницами.

— Вот, смотри, — она ткнула мозолистым пальцем, в картонную страницу, — Это мы в восьмом классе.

Небольшая пожелтевшая от времени карточка с фигурно зазубренными краями была аккуратно вставлена в прорези на толстом листе. Снимок, на который указывала женщина, был не очень чёткий. Две девочки в форменных платьях стояли, держась за руки на фоне одноэтажного белого здания. У одной волосы заплетены в тонкие косички, огромные банты на концах смотрелись неподъёмно тяжёлыми для хрупких острых плеч. Вторая, позируя, чуть повернула голову, ветер кокетливо взметнул неровно остриженные по плечи пряди. Уверена, будь снимок цветным, они бы отливали чуть заметной рыжиной, как у женщины, сидящей рядом.

— А вот выпускной, — она перекинула страницу и показала следующую фотографию, гораздо более чёткую.

Девочки заметно подросли.

Я знала, что сегодня встречусь с блуждающей, но не догадывалась, что так. Острое личико, большие широко распахнутые глаза. В отличие от смеющейся подруги, уголки ее губ едва приподняты, будто она собиралась улыбнуться и не успела. Чуть заметная складочка пролегала меж бровей, если не знать, что она там, не увидишь. Я знала. У меня такая же.