Невеста Темного Дракона - Ольга Пашнина

— Элла? — Тхэш осторожно коснулся моего плеча. — Все нормально?

— Сколько… — я облизала пересохшие губы, — сколько меня не было дома? Месяц? Два? Мне кажется, больше.

— Идем, Эльчонок. — Наг всю поездку сочувственно на меня смотрел и тяжко вздыхал. — Надо.

— Мама с ума сходит.

— Я запасся платками. — Он улыбнулся. — И отойду в сторону, чтобы никто с перепугу не упал в обморок.

Здесь он был прав; экзотичная нижняя часть Тхэша уже напугала до полусмерти какую-то старушку, когда мы выходили из ДА.

Как мне в этот момент не хватало Рыса… Ладон оставил его и Ларана. Якобы для моего же удобства. Настоящий смысл этого поступка был ясен всем. Хрупкое доверие, установившееся было между нами в последнее время, разбилось вдребезги.

Я в последний раз глубоко вздохнула, перелезла через закрытый забор и направилась к дому, в котором выросла и в котором, думала, буду жить еще очень долго.

Я слышала, как стук моих каблуков эхом проносится по комнатам. Как хлопает дальняя родительская дверь. И уже представляла маму, идущую открывать раннему гостю.

Мне хотелось позвать Тхэша, но, оглянувшись, я увидела, что наг запутался в заборе. Его длинный хвост в городских условиях то и дело за что-то цеплялся. Вот уж кому стоит задавать вопрос, как он дожил до своего возраста.

Я старалась не думать о Ладоне и нашем расставании. И о решении, которое я должна была принять. Вернее, о единственном варианте, предоставленном мне. Не рассматривала же я всерьез возможность допустить войну?

Дверь открылась, и моему взору явилась вовсе не мама.

— Лирэль! — воскликнула я, узнав давнюю мамину подругу, нашу няню.

Наверное, ее позвали следить за мелкими. Мама уволилась после рождения Эда, но иногда звала Лирэль для помощи с близняшками.

— Элла! — вскрикнула радостно Лирэль и бросилась ко мне на шею, а ее прозрачные стрекозиные крылья подняли ветер. — Девочка наша! Вернулась!

Иера по натуре была крайне эмоциональной, а потому слез сдерживать не стала. Я держалась, хотя, пожалуй, в замке и по ней тоже скучала.

— Вернулась. — Я нашла в себе силы улыбнуться. — Позови маму с папой.

— Кто это с тобой?

Она неуверенно улыбнулась, наблюдая, как Тхэш неуклюже ползет, огибая мамины любимые клумбы. По мощенной камнем дорожке ему ползти было некомфортно.

— Это Тхэш. Он друг. Слушай, — я усилием воли заставила себя перестать дрожать, — займи его минут на десять, ладно? Пообщайтесь в саду, познакомьтесь. Он очень хороший и веселый, не бойся.

— У него хвост, — сообщила Лирэль так, словно я не знала этого.

— Днем выведешь мелких. Им понравится. Серьезно, Лир, отвлеки его, я к родителям пойду.

— Ты в порядке? — Няня обеспокоенно посмотрела на меня. — Здоровье как? Не ранена?

— Все хорошо. Душа только немножко болит.

Лирэль, наспех убрав длинные светлые волосы с лица, направилась к Тхэшу. Он, явно поняв, что в доме его пока не ждут, рассматривал мамины клумбы и разбросанные игрушки Эда.

Дом был слишком тихим. Я почти не помню его таким, лишь в том, далеком детстве, когда не было сестер и брата, когда мы жили с папой и мамой. Но это было так давно, я была совсем маленькая. Гораздо лучше я помню другой дом. В котором постоянно что-то случалось, в котором раздавался низкий голос отца, веселый смех мамы, визг девчонок, плач Эда. Я помню, как приходили Лирэль с ее мужем Лэрнстом, а иногда и Рита с Андром — старые знакомые родителей. Мама с трудом терпела последних, и это забавляло папу. Они спорили каждый раз накануне их прихода.

Я осторожно постучала в дверь родительской спальни.

— Войдите, — раздался сонный голос отца.

Мамы не было. Где она? Я не помню, чтобы она не ночевала дома. Может, у Эда или близняшек? Может, они заболели?

Отец сидел за столом перед какой-то книгой. Рядом находилась почти пустая бутылка с его любимым коньяком.

— Пап…

— Эльчонок, — его голос звучал глухо. — Мой Эльчонок.

— Пап, я здесь.

Я подошла и обняла его сзади. Похоже, он плохо соображал, что вообще происходит. И явно был пьян.

— Пап, пойдем спать, хватит пить. Я здесь, я приехала, со мной все хорошо. Пойдем.

Он с трудом сфокусировал взгляд на мне и поднялся, опрокинув стул. Я испугалась, что, если он вдруг упадет, удержать его не смогу. Но, к счастью, постель была недалеко.

— Вот так. Ты меня поражаешь, — бормотала я. — Дочери не было пару месяцев, а ты уже пьешь. Рано вы меня хороните, я еще вам внуков нарожаю.

Ага, похоже, от Ладона, но этот аспект я решила не уточнять.

— Эльчонок, — он закрыл глаза, — я тебя не любил. И тебя у меня забрали.

— Чушь, — хмыкнула я, расшнуровывая его ботинки. — Меня забрали, потому что Ладон психопат. Хватит ныть, я приехала.

— Я не знал, что с тобой делать. — Отец, казалось, меня не слышит. — Ты была маленькая, постоянно звала маму. А я был один, я не мог тебя воспитывать.

— Ты нашел мне маму, ты дал мне очень много. Хватит заниматься самобичеванием. Проспишься, убью!

— Элька моя. Они хотят, чтобы ты вышла замуж.

— Они много чего хотят. Спи, пап. Поговорим вечером.

Мне показалось, он даже не понял, что я приехала. Сколько же он выпил? И как часто это происходило?

Убедившись, что он спит, я разулась, скинула теплую куртку, мельком подумав, что мама за разбросанные вещи не похвалит, и отправилась на поиски остальных домочадцев.

Комнату близняшек я прошла стороной. Мамы там быть не могло, там для нее места не было совсем, все место занимали столы девочек, кровати, коллекция колец одной и рисунки второй. Ни мама, ни папа никогда там не ложились. А вот в спальне Эда она оставалась частенько, все же он был еще маленьким.

Так оно и оказалось, — мама спала на небольшом диване, Эд сопел в кроватке. Ее рыжие волосы были кудрявыми, что показывало полное безразличие ко всему, что происходит. Обычно она их выпрямляла.

— Мама, — тихо позвала я.

Не хватало еще разбудить Эда.

— Мам!

Она медленно просыпалась и, когда ее взгляд сфокусировался на мне, тихо охнула. Я указала на дверь. И вышла первой.

— Элла!

Она осторожно дотронулась до моего плеча.

— Ты вернулась!

— Вернулась.

Она обняла меня так крепко, что некоторое время я не могла дышать.

— Он тебя отпустил, — пробормотала она. — Как ты? Болит что-нибудь? Что он тебе сделал?

— Все хорошо. Я все расскажу. Как вы? Как папа? Я видела его, уложила спать.