Охотник. Чужой - Евгений Щепетнов

– И что, тебе это все нравилось? Ну… не так, как положено? Ты понимаешь, о чем я? – Олег сам не знал, зачем это спросил. Что-то сродни ковырянию в ране. Сладкая боль – ковыряешь, отдираешь корочки, выдавливаешь сукровицу… противно, но и сладко. И кажется – что это правильно – вот так ковырять, выдавливая содержимое нарыва.

– Все я понимаю!

Смешок, а потом рука девушки легла Олегу на живот, опустилась ниже… и начала двигаться, все убыстряя и убыстряя движения.

– Вначале мне было слегка неприятно и даже противно. И больно. И вкус не нравился. А потом… потом я привыкла и мне стало нравиться. Очень нравиться! И могу сказать, что теперь мне ТАК нравится даже больше… когда будешь меня брать – ударь, ладно?! Сильно, ладонью! Или ремнем! Чтобы больно, чтобы кожа горела! Я хочу! Давай! Хочу! ХОЧУ!

Севия встала на колени, прогнулась, ожидая, когда Олег подойдет сзади. Он все медлил, «переваривая» сказанное и не понимая, что хочет и что ему делать. Но потом инстинкт пересилил, да и как можно было устоять, когда перед ним в самой лучшей позе в мире стояла прекрасная девушка… нет, женщина! Изнемогающая от желания, источающая запах страсти и любовные соки!

И он взял ее, как никогда не делал этого с женщинами – грубо, оставляя на гладких бедрах следы своих сильных, покрытых шрамами рук.

Он хлестал ее, истошно стонущую, кричащую, изнемогающую в оргазме – вначале рукой, потом встал, выйдя из женщины, схватил ремень, на котором висел кинжал, выдернул его из перевязи – и начал сечь – извивающуюся, закрывающуюся руками и снова подставляющую гладкий похотливый зад и гладкую спину.

И снова вошел в нее, покрытую красными вспухшими полосами, горячую, тугую, пульсирующую от приступов множества оргазмов!

А когда кончил в очередной раз, рухнул рядом с ней, глядя в потолок, не понимая, где находится, что с ним, кто с ним – он настолько устал, настолько выложился, что не хотел больше ничего – кроме как спать. Забыться и спать… минимум сутки.

Ему что-то снилось. Но он не помнил – что именно. А может, и не снилось, и это было забытье… Он слышал незнакомые голоса. Кто-то говорил, слова были знакомыми, но Олег их почему-то не понимал. Это было как музыка, как мелодия, которую слышишь, понимаешь, что музыка тебе знакома, но никак не можешь вспомнить ее названия.

А потом не стало и слов. Чернота. Только Великая Тьма. Вначале он ощутил холод. Потом – в ноздри ударил запах моря – йода, рыбы, водорослей. И только потом – звуки. Кто-то вроде как бил в ладоши и плескался водой.

* * *

А еще – ощутимо качало. Сильно качало! Очень сильно!

Олега затошнило, а потом вырвало – куда-то вбок, на обнаженное плечо. Обнаженное?! Почему – обнаженное?! А-а-а… он же в номере гостиницы! И лежит на постели с женой!

И только через несколько секунд понял – никакая это не постель. Под спиной – будто доска. Жесткая, холодная доска!

Глаза открывались медленно, будто их склеили столярным клеем.

Солнце. Яркое, синее небо. Ветер туго надул паруса. Реет флаг – белый флаг. И это что-то да значит. Что именно?

Шевельнулся, медленно подтянул к себе ноги, попытался сесть. Получалось это плохо – ноги тряслись, палуба качалась, голова страшно болела, просто раскалывалась от боли! Но он все-таки сел, пытаясь сфокусировать взгляд, сделавшийся мутным, как если бы смотрел сквозь запыленное стекло.

Сфокусировал. И тут же взгляд уткнулся в ухмыляющуюся бородатую рожу.

Мужчина лет сорока, борода с проседью, в бороду вплетены какие-то дурацкие блестяшки – бусинки, фигурки. Волосы заплетены в косицу – тоже украшенную блестяшками. Сильные, жилистые руки, загорелые дочерна, торчат из потертого кожаного жилета. Ниже – пояс, на котором висят нож, кинжал и широкий короткий меч. На жилете нашиты металлические пластины. Надо понимать – это такая броня? Хиловата, однако…

Мысли пробивались, будто сквозь вату, и Олег не сразу сообразил, что вокруг что-то не то. Как он оказался на корабле? И кто это перед ним стоит?

Мысли прервал болезненный тычок в бедро. Нога сразу заболела, заныла, и это будто прочистило мозги.

И тогда ощутил прикосновение холодного железа на шее. Железа?! Рука дернулась, уцепилась за обруч, зазвенела цепочка. Крепкая такая цепочка, конец которой был вделан в палубу.

– Встать! – снова тычок в бедро, и Олег скривился от боли. Привстал на одно колено, на другое… Покачиваясь, держась за бортовое ограждение, но стоит!

Что же все-таки случилось?! Вот только что он лег спать рядом с молодой женой, утомленный любовными ласками, и вдруг просыпается на палубе неизвестного судна, да еще и… в рабском ошейнике?!

Это рабский ошейник?! Ах ты ж черт! Да как же так?!

И другая мысль, заставившая похолодеть – Севия?! Что с Севией?! Их захватили! Их ночью – захватили!

– Где я?! Что с моей женой?! Куда вы ее дели?! – Голос вначале был хриплым, «каркучим», но окреп и зазвенел сталью. – Идиоты! Вы с кем связались?! Да вы знаете, что я с вами сделаю?! Ах вы, твари!

Руки сами собой забегали, складываясь в сложные пассы, еще секунда, и…

И ничего. Совсем ничего. Только боль. Дикая, захлестывающая, как пенистый морской вал, сжигающая мозг, уничтожающая душу, тело!

И Олег потерял сознание, грохнувшись на доски палубы, как срубленное дерево.

Следующее пробуждение было быстрым и еще менее приятным. Гораздо менее приятным.

Голоса. Хриплые, грубые.

Ледяная вода, хлынувшая в рот и заставившая закашляться. Открыл глаза – над ним стоят несколько мужчин – разного возраста, разного «размера». Одно неизменно – все обвешаны оружием, как елка игрушками.

Пираты! Точно – пираты!

Мысль ошеломляющая, впивающаяся в мозг, как раскаленная игла!

Боль в голове уже немного стихла, мозг превратился в старую, но еще побаливающую рану. Болело бедро, ушибленное сапогом бородача, подташнивало, а еще – знобило на морском ветру. Мокрый. С ног до головы – мокрый!

– Встать! – Тот же голос, тот же бородач, и мысль: «Я не могу колдовать! Что случилось?! О господи, что случилось?! Где Севия?! Что с ней?!», и сразу представилось, как толпа этих здоровенных мужланов распинает брыкающуюся, рыдающую девушку и насилует, насилует, насилует! В кровь! Раздирая внутренности! Глумясь над ее нежным телом!

Ох-х… да что же это такое?!

Встал. Затравленно посмотрел по сторонам – улыбающиеся лица, ничего звероподобного. Мужики как мужики. Одеты пестро – так и что? На Востоке тоже одеваются пестро. Может, и не пираты?

– Кто вы? Что вам нужно? Где моя жена? Где я?

Люди вокруг снова заулыбались, кто-то захохотал, бородач оглянулся и негромко, но жестко приказал:

– Пошли вон! По местам! Нечего тут торчать!