Операция «Wolfsschanze» - Степан Кулик

– Может, пьяные? Или сбрендили от страха в своих катакомбах?

– Где?.. – переспросил Вайда, но тут же отмахнулся. – Что я, пьяных или дурных не видел? Не, эти перли целеустремленно… Но и это неважно. Их пули не брали! Ты это понимаешь? Пу-ли не бра-ли… – повторил по складам.

– Отскакивали, что ли?

– Нет, – мотнул головой Вайда. – Дырявили. Такое не проглядишь. Из бойцов еще те снайперы, но попадали изредка. Да и я не мазал, сам видишь.

– Вижу. Одного пса. А ты говоришь о пяти диверсантах.

– Да. О пяти… Этому я промеж глаз пулю влепил, он и свалился. Остальные – развернулись и пошли обратно.

– То есть как? Просто взяли и ушли? – но тон, которым Игорь Степанович задал вопрос, был не убедительным. Во всяком случае, для опытного оперативника, умеющего вести дознание.

– Не просто… А как-то раз, и исчезли. Пропали, будто сквозь землю провалились. А вместо убитого мною пес остался. Но… я чувствую, ты что-то обо всем этом знаешь больше меня, комендант, верно? Тогда выкладывай, Степаныч. Христом Богом и Коммунистической партией прошу. Пока я еще уверен в своем разуме.

– Обязательно, – кивнул Семеняк. – Без тебя, дорогой товарищ Вайда, этот клубок не распутать. Сейчас расскажу. Ответь мне только еще на один вопрос… – он указал на труп животного. – Это пес, а диверсант где?

– Это… – Вайда тоже указал на труп пальцами с зажатой в них давно потухшей сигаретой. – Это то, что было человеком… пока не подохло. После стало псом.

* * *

Пес разинул пасть и обнажил мощные клыки в последнем оскале, словно пытался отпугнуть собственную смерть. Но она не испугалась. Взяла свое.

– Был, значит, человеком, а умер – и стал собакой… Видимо, и жил не по-человечески… – философски покивал Семеняк и громко прокричал: – Эй! Младший сержант! Хасбулатов, или как тебя там?

– Младший сержант Хабибуллин… – донеслось в ответ от водонапорной башни. До которой от пустыря было примерно шагов пятьдесят.

– Доложи обстановку.

– У нас все тихо, товарищ комендант.

– И никто мимо не пробегал?

– Никак нет.

– Что, совсем-совсем никто?

– Собак бежал… Быстро бежал. Я сказал: «Стой!», но он не услышать. Я стрелять не стал… Не успел. Очень быстро бежал.

В голосе Хабибуллина зазвучал сильный акцент, видимо появляющийся у сержанта в моменты волнения. А сейчас он догадывался, что сделал что-то не так.

– А куда побежали?

– Вон туда, – Хабибуллин со своими бойцами уже подошел на расстояние прямой видимости. – На север… – он махнул в направлении Панского угла.

– Отлично. Продолжай нести службу. Как сменишься, доложи ротному, что комендант города вместе с начальником милиции проводили внеплановую проверку охраны железнодорожного узла. К караулу замечаний нет.

– Есть доложить командиру роты…

Похоже, Хабибуллин осознал только последнюю фразу. Впрочем, больше и не нужно. Старшему лейтенанту Роките Игорь Степанович позже все объяснит. Или Вайда… Когда сам поймет. А пока главный милиционер, похоже, пребывает в растерянности не меньшей, чем у сержанта-татарина.

– Что мы тут проводим? – Вайда аккуратно взял Семеняка под локоток и потащил в сторонку.

– Проверку, – хмыкнул тот и крикнул громче: – Комар! Заводи! Хабибуллин, выставь по… твою ж мать!..

Ругательство Семеняк пробормотал едва слышно. Да и адресовано оно было не сержанту, а трупу пса неизвестной породы, которую, судя по всему, установить уже так и не удастся. Поскольку останки самым наглым образом исчезали прямо на глазах Игоря Степановича… Развеиваясь, как утренний туман. Вернее, сперва истлевали до состояния дымки, словно внутри трупа горело пламя, а уже потом развеивались. Почти не оставляя праха.

– Это что ж за хренотень такая?

– Вервольф… Доброе утро, товарищи, – в голосе Трубочиста-Гайоса не было насмешки. Только усталость. Он только что подошел, вытирая руки ветошью. Ветошь грязнее, а руки чище не становились. – Я же говорил вчера: когда сами увидите, поймете.

– Хочешь сказать, что эти… это… здесь не первый раз? – уловил намек Игорь Степанович. – Что ж ты раньше молчал?!

– Я не молчал. Я писал донесения, но вы почтовый ящик перестали проверять. Вот и упустили время.

– «Вервольф»? Это одно из самых секретных диверсионных подразделений СС? Их, кажется, готовили по программе, разработанной в «Аненербе»… Подчинялись только Гиммлеру и группенфюреру Вилли Шварцкопфу… – проявил осведомленность бывший контрразведчик. – Вы о них говорите?

– Об этом не знаю… Все возможно. Я в Залесье родился, дальше нашего железнодорожного узла за всю жизнь никуда не отлучался. Здесь же, надеюсь, меня и схоронят… – пожал плечами подпольщик. – Но сейчас я имею в виду, что на станцию наведывалась группа вилколаков. Оборотней…

– Час от часу не легче, – Стефан Вайда опять снял фуражку и пригладил курчавые волосы. – А медицинский полковник еще говорил, мол, веселее, капитан. Война, считай, закончилась, в тылу отдохнешь, подлечишься…

– Ну, брат, – развел руками Семеняк, – какого врага добиваем!.. Понятное дело, фашистам подыхать не охота. Особенно после того, как полмира под себя подмять сумели. Пока до капитуляции не дошло, их генералы хоть с дьяволом готовы были союз заключить, лишь бы ход войны на свою сторону переломить, выжить и при власти удержаться. Так что не удивляйся. Больше того, приготовься еще кое-что увидеть.

– Где? – Вайда чуть вздрогнул.

– Недалеко отсюда. В Панском углу. Садись в машину. По пути расскажу. Товарищ Гайос, ты с нами?

– Нет, я на дежурстве, – помотал головою тот, все так же старательно вытирая руки промасленной тряпкой. – Работу железной дороги не останавливали. А пострелять и без меня кому найдется.

– Тоже верно… – Семеняк слегка смутился. Поскольку железнодорожник невзначай намекнул, что и ему – коменданту города – есть чем заняться, кроме ночных засад и перестрелок. Но от своего не отступился и задал еще один вопрос: – Как думаешь, Янош, что вервольфам здесь понадобилось? Зачем шли?

– Скорее всего… за сахаром, – достаточно уверенно ответил Гайос.

– За чем? – не удержался, чтоб не переспросить, Игорь Степанович.

– За сахаром, – тверже повторил Трубочист. – Я этот вагон по их следам и обнаружил. Только в кабинете пана инженера говорить не стал. Не поверили бы. Теперь – другое дело.

– М-да… Еще одна тайна. Зачем он им? Тоже самогоном увлекаются?

Вместо ответа железнодорожник только руками развел, блестящими от солидола, как надраенная медь.

По пути к фольварку Якалов Игорь Степанович пересказал капитану все, что на данный момент знал сам. Начиная с разговора в кабинете председателя Квасневского. Со всеми подробностями. Только выводов не делал. Решил, пусть оперативник сам… А потом можно сравнить и сопоставить.