Мастер клинков. Клинок выкован - Дмитрий Распопов

– Но потом ведь помолвку можно отменить?

– Крайне нежелательно для вас, барон, поскольку все поймут, что так вы скрывались от ответственности, да и не забывайте о репутации девушки.

– Спасибо, ваша светлость, – я поклонился герцогу. – Я серьезно подумаю над вашим предложением.

Он, конечно, понял, о чем я говорю, но тему продолжать не стал, за что я был ему благодарен. Дальнейшие события показали, что герцог ничуть не преуменьшал моей значимости, как хорошей кандидатуры, поскольку в королевстве реально разразился кризис. Непопулярное решение короля начало мирить между собой ранее ярых врагов, тех же герцогов, которые лишились большого куша в виде рудников, и теперь герцоги всех пяти областей королевства осторожно наводили между собой связи, узнавая точки соприкосновения, а также старательно забывая старые обиды. Я просто пятой точкой чувствовал, когда побывал на встрече двух сиятельств, что еще пара таких королевских указов, и в королевстве может появиться новый король, тем более что у этого не было ни семьи, ни детей, и наследовать корону было некому. Герцоги были слишком вежливы и предупредительны между собой, не такими, какими я их запомнил на памятной встрече во дворце, когда они друг с другом практически не разговаривали. Сейчас было видно, что они всеми силами стараются наладить отношения, а моя кандидатура, как протеже Валенсы, отлично вписывалась в роль посредника этого примирения.

На этой встрече с Элевентом никаких предложений не прозвучало, но по тому, как мне весь вечер показывали его дочь, которая была на десять лет моложе меня и еще играла с куклами, а также по другим встречам, на которые я прибыл один, но там уже никто не скрывал своих намерений и напрямую спрашивал о моих планах жениться. Именно тогда я понял, что герцог был прав, заявляя, что богатый, успешный и без семьи, но с могущественным покровителем за спиной, я являюсь отличной партией для тех, кто хочет поднять пошатнувшееся финансовое благополучие на фоне кризиса, затронувшего королевство. Еще хорошо, что в этом году прекрасный урожай и народ не голодал, а вот если в ближайший год или два случится голод, бунты, недовольные герцоги быстро бы дали понять королю, что зря он лишил их благосостояния.

В общем, помотавшись по встречам, которые следовали одна за другой, поскольку все внезапно узнали о моем новом месте жительства и просто заваливали меня письмами, я продержался ровно неделю, а на следующую послал Валенсе письмо всего с тремя словами: «Согласен. Только быстрее».

Я даже не думал, что быстрее – это завтра, было похоже, что герцог и его жена давно все решили и подготовились, лишь я и сама Никки думали, что смогут переубедить эту безудержную лавину их совместных усилий. Если с моим мнением хоть как-то приходилось считаться, то девушке вообще никто ничего не сказал. Поэтому, когда я прибыл в церковь Единого по приглашению герцога, то не очень удивился обилию гостей, в отличие от девушки, которой «забыли» сказать, что она едет на свою помолвку. Когда герцог быстро подошел с нею ко мне, всунул ее руку в мою, а священник забубнил над нами слова клятв и приносимых обетов, Никки была в полнейшей прострации. Она, словно робот, повторяла за ним все слова и отвечала на все согласием, но я понимал, что девушка не осознает, на что сейчас соглашается. Мне стало жаль ее, но поезд, как говорится, «не повернуть назад», так что я тоже ответил «да», и вручив едва не теряющую сознание девушку довольной супруге герцога, отправился к гостям, поскольку все оплачивал герцог, то гостей пришлось ублажать мне. Принимать поздравления и обещать визиты, количество которых, кстати, резко поубавилось, поскольку лишь те, кто состоял с ним в неприязни или были из других могущественных семей, могли себе это позволить. В общем, этот день я закончил как почти семейный человек, пообещав жениться на девушке через два года. Никто, кроме меня, не знал здесь причту про Ходжу Насреддина, говорящего осла и султана, так что два года у меня теперь точно были в запасе, так же как явно улучшившееся отношение Валенсы. О том, что я правильно поступил, я понял на следующий день, когда письма с приглашениями убавились вдвое, спустя еще два дня – вчетверо, а утром того дня, когда мне следовало отправиться на прием к королю, на столике для писем сиротливо лежали всего три письма. Надо признать, что замысел герцога полностью удался.