Массандрагора. Зов Крысиного короля - Иван Безродный

Они вышли из контролерской; Хорошавин забрал журнал с собой. «Хочет изучить на досуге, – решил Пашка. – Интересно, что там?»

На улице действительно творилось что-то страшное. Даже сквозь грязные пыльные окна было видно, как по всей долине сверкают десятки фиолетовых, желтых и просто ослепительно-белых молний. Ломаные линии, ветвясь и изгибаясь причудливыми фигурами, вонзались в землю, и после грохотал гром – вечный спутник небесного электричества.

– А туч-то нет, – заметила Лиза.

И то правда. Пашка не сразу понял, в чем странность ситуации. Молнии били из темного вечернего неба, на котором не было ни облачка. Просто появлялись – и всё. Из ниоткуда. И их становилось все больше. Несколько раз они ударили совсем близко от кафе, и некоторые кусты уже горели.

– Этого еще не хватало… – пробормотала Лиза, зябко кутаясь в кофточку. – Апокалипсис какой-то!

На улице стало ярко как днем, от шума и треска закладывало уши.

– Это что – новое испытание? – спросил Пашка Федора.

Капитан молча пожал плечами, похлопывая журналом себя по бедру. Его лицо мерцало фиолетовыми отблесками.

– Да отойдите вы от окон! – раздраженно приказал Далед. – Судьбу, что ли, испытываете? Удивительный вы народ, приматы!

– Да, Павел и Лиза, ложитесь-ка спать, – нахмурившись, сказал Федор. – Тут есть раскладушки. Подъем – в полседьмого!

Но еще некоторое время они все стояли посреди зала и как завороженные смотрели на беснующуюся грозу. Она буквально гипнотизировала. Все вокруг было наполнено разноцветным свечением, мерцанием, треском и резкими разрывами гневающихся молний. Казалось, вот-вот вдребезги разлетятся окна, сорвется с петель дверь или рухнет крыша, и тогда… тогда, наверное, мало не покажется.

Однако постепенно природа утихомирилась. Разряды сверкали все реже, гром только бубнил и ворчал, уже где-то совсем далеко, а затем «сухая» гроза и вовсе прекратилась. На улице почернело, а от окон повеяло холодом. Дуар авторитетно заявил, что снаружи уже ниже нуля. Но стоило ли этому удивляться?

Пашка, которому поставили раскладушку на кухне между плитой и разделочным столом, долго ворочался, не смыкая глаз. Никак не засыпалось – было жестко и неудобно, к тому же по полу дул холодный сквозняк, а укрыться было нечем. Единственную найденную скатерть отдали Лизе. Он пыхтел, переворачивался с боку на бок, считал веселых коров и овец, но сон не шел. Какой же безумный день!.. Невероятный!.. В реальности происходящего Пашка уже практически не сомневался, несмотря на постоянные странности, если не сказать больше. Все-таки так долго, планомерно и логично сны не длятся, да и его кошмары никогда такими не были. Там случалось иначе: все решительно понятно, он досконально «знает» предысторию, что он «тут» делает, зачем и что ему делать дальше. И никаких сомнений по поводу окружающего! А вот сейчас все наоборот… Хотя это разве что-то доказывает? Память-то к нему так и не вернулась. Ну да, было какое-то общее улучшение, в самом начале, но потом…

Тут Пашка вспомнил о таблетках. У него же еще оставались целых две! Он пощупал задний карман в джинсах. Да, на месте. Хорошо, что Лизка передала их ему в полиэтиленовом пакетике, иначе они бы полностью размокли, когда он болтался в колодце. Может, принять одну прямо сейчас? А то когда еще будет время? Тихо, спокойно, никто не видит, и вода есть… Но подумав еще немного, Пашка решил пока повременить. Успеется.

Наконец совершенно незаметно его начало клонить ко сну, веки сомкнулись, и он, измотанный бессонницей, начал проваливаться вниз, в темноту, туда, где…

– Эй, эй, вставай!

Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо:

– Студент, мать твою, подъем!

Пашка резко открыл глаза и испуганно отпрянул. Над ним нависала темная фигура. Ольга?! Нет, к сожалению, это был Сармат, а в его руках – огромный тесак для разделки мяса. За поясом у вояки торчал еще один внушительного размера нож.

– Давай, твоя очередь, – сказал сержант.

– Чего?.. Что такое? – прохрипел Пашка.

– Дежурить, чего!

Пашка с досадой облизал губы. Он почему-то наивно думал, что чаша сия минует его, что дозорным его не поставят, ан нет!

– Сколько времени? – спросил он, пытаясь отогнать остатки сна.

– Тише ты… Два часа. Идем.

Пашка с кряхтеньем уселся на раскладушке, приводя мысли в порядок. Сумрак и мертвая тишина, только чуть поодаль сопела во сне Лиза.

– А где остальные?

– Отдыхают. Собирайся быстрее!

Пашка поплелся за сержантом. Они прошли по коридору в конец здания к черному входу. Окон рядом не было, выглянуть на улицу можно было только из бокового ответвления коридора. Холодно, но светло – наверху висели несколько длинных ламп дневного света, старых, еще люминесцентных.

– Вот, – показал на дверь Сармат. – Находишься тут и охраняешь закон и порядок. Наш покой, короче. Это тебе. – Он протянул Пашке тесак. – Пользоваться умеешь?

– Разберусь. – Пашка взял тесак. Тот был увесистый, удобный, внушающий доверие. Да, таким можно и помахать. Если что.

– Не оттяпай себе чего-нибудь ненароком, – усмехнулся Сармат. – В общем, так. Вот дверь. Вот засов. Там, снаружи, – он ткнул пальцем в металлическую поверхность, – вражеская территория. Будет кто ломиться – сразу орешь благим матом, зовешь остальных, понял? Орешь, а не бежишь. Сам – ни с места! Без самодеятельности. Но если кто башку сюда просунет и будет угрожать, руби ее, не думай, понял?

– А если башку сунет, а угрожать не будет?

– Ты, это… не умничай! Ори в любом случае, я буду спать на твоей койке. Капитан и Хранители – в первом зале. Тебя сменят через два часа. Ну или два с половиной… Как получится. На улицу не выходить ни под каким предлогом, пост вообще не покидать. Только следи за окнами в коридоре, вон там. И не вздумай спать, твою мать! Проверю. Что еще? Ну, значит, все. Усек?

– Усек.

– Вопросы есть?

– Да вроде нет.

– Ну и чу́дно.

Сармат, круто развернувшись на каблуках, собрался было уйти, как вдруг за дверью что-то хрустнуло, стукнуло и… заскрипело.

– Что это?.. – прошептал Пашка.

– Тихо!

Снова хрустнуло, а затем будто кто-то сбросил с плеча на пол мешок картошки. Еще раз. Снова…

– А ну-ка, дай сюда! – Сармат вырвал из рук Пашки тесак и приложил к двери ухо. – Погаси свет! Вон там, живо!

Пашка щелкнул выключателем – стало темно, только из бокового коридора проникало слабое ночное освещение.

Бум, хлоп, бум, шлеп… Тишина. Шлеп-шлеп. Снова тишина. Шебуршание. Хлоп-хлоп, но совсем тихо, кажется, уже чуть дальше.

– Уходит… – одними губами прошептал Пашка.

– Нет, надо посмотреть… – пробормотал Сармат. – А то не засну…