Эллигент - Вероника Рот

– Узнаешь? – спрашивает она.

Пытаюсь вспомнить укол, который мне сделал Макс перед началом моделирования атаки, то есть прямо перед последним туром посвящения Трис. Он тогда уколол меня в шею, как я делал десятки раз. Когда он набирал сыворотку в шприц, стеклянный пузырек на мгновение осветился. Он стал оранжевым, как и тот, что находится сейчас в руках у Ниты.

– Цвета совпадают, – говорю я. – И что?

Нита несет флакон к микроскопу. Реджи достает стеклянную пластинку из лотка рядом с компьютером, с помощью капельницы наносит немного яркой жидкости в центр стекла и накрывает его другим. Потом осторожно помещает его под окуляр микроскопа. Действует он аккуратно и уверенно. Затем несколько раз прикасается к монитору и открывает программу под названием «МикроСкан».

– Информация абсолютно свободна и доступна для тех, кто знает, как пользоваться оборудованием и имеет системный пароль, мне его предоставил тот самый «ГЧ», – объясняет Нита. – Иными словами, получить к ней доступ нетрудно, но никому не приходит в голову этим специально заниматься. Короче, расчет на то, что генетически поврежденные просто не имеют паролей, а следовательно, у них – мало шансов залезть сюда. Это склад – хранилище результатов неудавшихся экспериментов, устаревших разработок и прочих бесполезных вещей.

Она смотрит в микроскоп, подкручивая колесико, чтобы сфокусировать объектив.

– Поехали.

Реджи нажимает кнопку на компьютере, и в верхней части экрана появляется текст. Он указывает мне на одно место в середине страницы, и я читаю:

«Симуляционная сыворотка v4.2.

Координирует действия большого количества объектов.

Способна быть детектирована на больших расстояниях.

Галлюциноген в данную формулу не включен: имитация реальности задается главной программой».

Ясно. Имеется в виду сыворотка моделирования атаки.

– А теперь подумай, каким образом она оказалась здесь? – вопрошает Нита. – Люди из Бюро создают сыворотки для экспериментов, а затем подкидывают жителям города. Если Джанин усовершенствовала ее, пузырек не смог бы попасть сюда. Значит, именно Бюро разработало конечную формулу сыворотки.

Я смотрю на оранжевое пятнышко под окуляром и прерывисто вздыхаю.

– Зачем? – выдавливает Трис.

– Альтруисты собирались раскрыть горожанам правду. Вы сами видели, что случилось: Эвелин превратилась в диктатора, бесфракционники подавляют членов бывших фракций, и я уверена, что остальные, рано или поздно, восстанут против них. Погибнет много народа. Говорить правду – значит рисковать безопасностью эксперимента, – заявляет Нита. – Таким образом, несколько месяцев назад, когда альтруисты были готовы спровоцировать разруху и беспорядки, собираясь показать видеозапись с Эдит Прайор в вашем городе, Бюро, вероятно, подумало, что лучше будет, если только сами же альтруисты и пострадают. Если убьют десяток дивергентов, что ж… Лучше пожертвовать ими, чем рисковать всем экспериментом. И они обратились к тому, кто, как они думали, с ними согласен. К Джанин Мэтьюз.

Ее слова камнем ложатся мне на сердце. Я наваливаюсь на лабораторный стол, его поверхность холодит мои ладони, в матовом металле отражается мое искаженное лицо. Я ненавидел своего отца, но я никогда не питал ненависти к своей фракции. Альтруисты всегда жили тихо, их повседневная общественная рутина успокаивала меня. Теперь большинство их погибло. Убито руками лихачей по наущению Джанин, которую, в свою очередь, подстрекало Бюро. Мать и отец Трис были среди них. Сама Трис стоит неподвижно.

– Проблема в том, что они слепо доверяют своим экспериментам, – продолжает Нита, ее слова эхом отдаются в наших головах. – Бюро ценит результаты выше жизней дивергентов. А теперь все станет еще хуже.

– Хуже? – возмущаюсь я.

– Правительство примерно около года угрожает прекратить эксперименты, – произносит Нита. – Они разваливаются, потому что подвергнутые им городские общины не могут жить в мире, и Дэвиду удается кое-как восстанавливать баланс только в самые последние моменты. Но он может изменить правила игры в любое время.

– Как? – спрашиваю я.

– С помощью сыворотки памяти альтруистов, – поясняет Реджи. – Конечно, она создана Бюро. Каждый мужчина, женщина и ребенок вынуждены будут начать жизнь заново.

– Их жизни будут стерты против их воли ради того, чтобы решить проблемы Бюро. Но проблемы-то несущественны и, разумеется, сами генетические повреждения тоже, – вещает Нита монотонным голосом. – У этих типов есть огромная власть.

А ведь сама Джоанна призналась мне в том, что Товарищество применяет сыворотку для патрульных лихачей. Я подумал, что если забрать воспоминания человека, то тем самым изменится его личность. И вдруг меня перестают беспокоить манипуляции Ниты. Какая разница? Главное, что мы сможем нанести Бюро максимальный вред. Здесь ничего не стоит хранить.

– Какой у вас план? – интересуется Трис невыразительно, почти механически.

– Я проведу своих друзей с Окраины через подземный туннель, – говорит Нита. – Тобиас, ты отключишь систему безопасности – техника тут примерно такая же, как та, с которой ты работал в диспетчерской лихачей. Ты легко в ней разберешься. Затем Рафи, Мэри и я ворвемся с оружием в лабораторию и украдем сыворотку памяти, чтобы Бюро не смогло ее использовать. Задача Реджи – тайком открыть в день атаки туннель, связанный с Резиденцией.

– А что вы будете делать с такой кучей сыворотки? – спрашиваю я.

– Уничтожим.

Я чувствую себя как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Сейчас затея кажется мне ужасно глупой и явно недостаточной для того, чтобы отомстить людям, сказавшим мне, что я – «испорчен».

– Неужели? – произносит Трис. – Бюро ответственно за убийство сотен людей, и вы решили просто отобрать у них сыворотку?

– Ты что, опять все критикуешь?

– Ничего подобного, – возражает Трис. – Я просто не верю ни единому твоему слову. Ты ненавидишь людей из Бюро. Но что бы ты ни намеревалась сделать, уверена, это будет гораздо хуже, чем воровство флаконов с химией.

– Но они используют именно сыворотку памяти, чтобы влиять на экспериментальные города. Вот – главный источник их влияния, и я отниму его у Бюро. Мы должны нанести удар по их могуществу, – голос Ниты звучит терпеливо, как будто она объясняет ребенку прописные истины. – Пойми, бросать на достижение цели сразу все силы не очень разумно. Мы не спринтеры, а бежим на длинную дистанцию.

Трис отрицательно качает головой.

– Тобиас, ты в игре? – обращается ко мне Нита.

Смотрю на Трис. Ее напряженная, жесткая поза контрастирует с расслабленностью и спокойствием Ниты. Мне кажется, что я потеряю сознание, но мне нельзя молчать. Даже если мой вклад будет мелким и незначительным, – я просто обязан что-то сделать.

– Да, – отвечаю я.