Крейсер туманного неба - Денис Куприянов

– И что мешает ему все это проделать? – Дмитрий с интересом слушал эту лекцию по воздушной тактике.

– Косность мышления. В конфедерации делают ставку на тяжелый флот, а к легкому относятся в лучшем случае как ко второму сорту. Расходный материал, который не жалко. Но при этом посылать их предпочитают сплошь в разведку, патрулирование или, как нас, в глубокое рейдерство. А для серьезных битв уже выставляют элиту. Так что я уверен в том, что Фишер выставит против нас дредноут или два.

– Выглядит логично, – поспешил возразить просчитывающий варианты майор. – Сразу его сбить вряд ли получится, так что ударами обменяться он успеет и, быть может, даже кого-нибудь уничтожит. Хотя бы гипотетический авианосец, который якобы у нас есть. Я так понимаю, для них он и есть самая главная цель.

– Вот именно так он и мыслит, что и дает нам шансы. Ну сам подумай, раз мы запрятали здесь флот, то, значит, и места для маневра хватает, а в таком случае тяжелый корабль будет очень даже кстати. Так что пусть на деле и убедится, что его махинам тут лишний раз не развернуться. И кстати, похоже, я прав, посмотри туда.

Витгефту потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь. К этому моменту весь архипелаг был окружен плотным кольцом. «Молнии» и катера смогли расчистить необходимое пространство для размещения всего флота. Крупные и мелкие корабли висели везде, не сводя стволов орудий с многочисленных трещин и проходов. Любая попытка высунуться наружу с наибольшей долей вероятности привела бы к фатальному исходу.

Роджер же указывал на один из дредноутов, находившихся на внешнем кольце окружения. В настоящий момент он, постепенно набирая скорость, приближался к скоплению глыб. Двигался он осторожно и неторопливо, явно изучая подходящую для него точку входа. С ближайшего авианосца отделилась стайка ганботов в два десятка машин, которая тут же выстроилась перед кораблем.

– Как примитивно и предсказуемо, – невозмутимо пробормотал Роджер, зловеще улыбаясь. – Я, конечно, уважаю Фишера, но после такого для меня он стал ничем не лучше тех тыловых крыс, что мы гоняли неделю назад. Ведь он же видит, что тяжелые корабли могут проникнуть только в одном месте, разве он не может понять, что мы это предусмотрели?

– Ну не стоит его обижать, – ухмыльнулся Витгефт, решив вступиться за командующего конфедератов. – Все-таки он привык больше воевать с нормальными флотоводцами, а не такими сумасшедшими, как ты. Тем более он скорее всего считает, что наши корабли могли пройти только здесь и только в этом месте он может их обнаружить.

– Ты прав, – скромно согласился капитан, сбавляя при этом тон. – Именно так он и должен считать, что, впрочем, не отменяет глупости данного решения. И кстати, пора занять боевые посты, пусть у нас еще не меньше получаса есть, пока он осмелится сунуться внутрь, но лучше нам быть готовыми ко всему.

Роджер оказался прав. Витгефт едва успел занять место в кабине, когда по радио прошло сообщение, что неприятельский дредноут проник внутрь архипелага. Как и ожидалось, корабль направился к единственному доступному для прохода участку. Юркие ганботы тут же провели разведку, старательно обшарив ближайшие закоулки. Правда, далеко отрываться они не стали, предпочтя находиться в пределах прямой видимости. Дмитрия особо порадовало, что они не заметили расставленных везде наблюдательных постов. Впрочем, маскировочные работы были проведены на совесть, и обнаружить спрятавшихся матросов можно было, лишь приземлившись им на головы.

Дредноут передвигался довольно-таки неспешным темпом. Впрочем, учитывая ограниченность пространства, это было даже неудивительно. Царящие здесь вечные сумерки также ограничивали видимость, заставляя прибегнуть к помощи прожекторов, которые, как и следовало ожидать, не могли дать полной картины. Ганботы, в свою очередь, старались далеко не отлетать, рискуя потеряться в лабиринте трещин и проходов.

Витгефта больше волновал момент, когда корабль противника дойдет до ближайшего перекрестка. Это было единственное место, где дредноут мог выбрать иной путь, уводящий в сторону от запланированного рандеву. Оставалось надеяться, что Роджер правильно вычислил способ мышления капитана дредноута, в противном случае оставалась только импровизация, ну или надежда, что установленные мины сработают как надо. В последнем в равной степени сомневались и Витгефт, и Роджер. Слишком уж хорошо были отработаны методы противодействия неуправляемым минам.

Тем временем дредноут наконец добрался до ключевого места. И едва его нос высунулся из-за угла, как сидящий в засаде Игорь с максимальной дистанции выпустил разом пять торпед. Попасть при таких условиях было крайне сложно, но тем не менее одна из смертоносных сигар сумела врезаться в носовую башню. Взрыва, к всеобщему удивлению, не последовало – видимо, имелся какой-то брак. Торпеда разлетелась на несколько частей, не причинив особого урона, кроме разве что морального, а за незадачливым стрелком тут же погнались ганботы прикрытия.

На помощь товарищу тут же бросился Куроки, которому наконец выпала возможность публично показать истинные таланты своего стрелка, и Руперт не подкачал. Витгефт, наблюдавший за этим из тени, одобрительно хмыкнул, видя, что может сотворить столь специфичное оружие в умелых руках. До этого к роторным пушкам он относился с крайним недоверием, считая их недостаточно точными, удобными, капризными, а также чересчур прожорливыми по части боезапаса. Но Боевой Гном, как прозвали Ланге в отряде, неожиданно смог доказать, что может извлекать плюсы даже из столь ярких минусов.

Выдав одну длинную неприцельную очередь в сторону атакующих машин, заставив их тем самым шарахнуться в стороны, он неожиданно перенес огонь на каменные стены. Расчет был сделан правильный: снаряды врезались под таким углом, что тут же начинали рикошетить в самом непредсказуемом направлении. Линия трассеров моментально превратилась в хаотичную сеть, не давая возможности для маневра.

С обычной пушкой такой фокус вряд ли бы прошел, но в данном случае в руках у Ланге имелось орудие, способное выпускать по сотне снарядов в секунду. И переводя огонь с одной стены на другую, он заставил преследователей отпрянуть назад. Минусом такого способа было то, что снаряды теряли свою скорость и соответственно способность наносить адекватный урон. Но нескольких легких попаданий хватило, чтобы вся группа ринулась назад под защиту дредноута.

Последний неожиданно поспешил вступиться за свое прикрытие и внезапно дал залп главным калибром по убегающим ганботам Кошкина и Куроки. Со стороны это казалось глупостью и отчаянием, но вот сами пилоты были иного мнения. Конечно, снаряды пронеслись далеко в стороне, вонзившись в каменную скалу. Но вот ударная волна и куча осколков, возникших от попадания четырнадцатидюймового «чемодана», доставили немало проблем. Пройди он чуть выше, и обе машины были бы точно размазаны по окрестным камням. А так дело обошлось лишь яростной болтанкой и кратковременной потерей контроля над машиной.

Но в целом результат был. Дредноут повернул вслед за стрелками, выйдя тем самым на нужный курс. Будь капитан более осторожен, он непременно бы постарался обойти столь подозрительное место. Но в данный момент кораблем руководил человек, желавший как можно быстрее соприкоснуться с противником и при этом уверенный, что имеет немалые шансы на победу.