Большие батальоны. Том 1. Спор славян между собою - Василий Звягинцев

Из открытой двери адмиральского салона доносились голоса, а когда он выглянул из-за плеча Юджина, то увидел большую половину помещения, рабочие столы, самого Френча и его помощников, а главное – двоих явно русских, из числа волонтёров. Он даже готов был вспомнить их имена, если бы имел ещё немного времени на размышления. Одеты они были так же, как в момент посадки на корабль, но в руках держали пехотные автоматы «ППД» с тяжёлыми круглыми дисками, которых гарантированно не имелось в арсенале крейсера. Загипнотизированных «русских десантников» для штурма Мальты предполагалось вооружить портативными «ППС». Те хранились под замком в отдельном отсеке, вместе с русской военной формой и прочими доказательными атрибутами.

Но ведь и пронести с собой в личном багаже эти длинные и тяжёлые автоматы они явно не могли. Все волонтёры отправлялись налегке, с сумками или рюкзаками, пистолеты ещё мог бы кто-то пронести, но не железяки почти метровой длины[58], с деревянными прикладами, практически неразборные, да ещё с запасом очень неудобных в обращении дисковых магазинов. Притом что в мире существует масса пистолет-пулемётов, пригодных для переноски в багаже, под одеждой, даже просто в карманах, тащить с собой таких монстров? Но тем не менее – факт налицо!

Эванс не успел додумать, как всегда, обстоятельную мысль, а Шурлапов уже начал стрелять, и к нему тут же присоединились все остальные, кроме самого разведчика.

Полицейские стреляли с нервным азартом, будто сбрасывая груз непосильных эмоций, а русские, наоборот, делали своё дело спокойно и расчётливо, не переставая контролировать себя и окружающую обстановку.

Оттого и успел Юджин мгновенно увидеть летящую из глубины салона гранату, коротко что-то крикнул, оба его приятеля метнулись в стороны, а сам он сбил с ног и прижал к палубе Эванса.

Уж слишком быстро и чётко действовал этот человек. Впрочем, теннисный мяч летит во много раз быстрее, а разведчик умел перехватить его ракеткой раньше, чем тот коснётся площадки.

Один взрыв, и сразу за ним второй. Гранаты были поставлены «на удар», поэтому шансов у тех, кто остался на ногах, было исчезающе мало. Правда, этот день был совсем несчастливым для королевской морской пехоты!

Досталось каждому, и от взрывной волны, и от осколков.

Эванс хотел было наклониться над рухнувшим прямо ему под ноги старшиной, грудь которого стремительно заливала бьющая толчками из сонной артерии кровь, но русский крикнул зло и пронзительно:

– К чёрту! За мной, и беглый огонь…

Трое русских, Эванс и последний полицейский, которому повезло, непрерывно стреляя в проём двери, броском преодолели метры, отделявшие их от салона, ворвались внутрь.

– Накрошили мы, – сказал Шурлапов, осматривая обширное помещение. Два длинных залпа из многих стволов положили почти всех, кто находился в салоне. Двух русских с автоматами и с десяток учёных, лишь двое из которых подавали признаки жизни, а один, сам Френч, оказался почти что невредим. А самое интересное, на полу обнаружился вполне живой, но бесчувственный командир «Гренвилла».

Именно это Эванс и планировал – ликвидировать всех учёных, оставив на время в живых только научного руководителя, добиться от него раскрытия «самой главной тайны», а потом избавиться и от него. Хорошо, что всю грязную работу сделали русские, и с той, и с другой стороны. А как быть с капитаном, разберёмся позже. Сам по себе он какого-то специального интереса не представляет.

– Этих я знаю, обоих, – продолжил Юджин, имея в виду убитых соотечественников. – Но с ним был кто-то ещё. Эти стояли к нам спиной, а гранаты полетели уже после наших первых выстрелов…

Он с усилием выдернул из цепко державших шейку приклада и цевьё пальцев Егора Кузнецова «ППД», с интересом его осмотрел. Явно с теми же мыслями, что посетили Эванса, только он оставил их при себе. И заодно перевооружился, сменил «Стерлинг» на более подходящее отечественное оружие, прихватил и запасные диски у унтера и Карташова. Как будто собирался вести долгую войну. Только с кем? А если не войну и автомат ему нужен совсем для другого?

Мысль показалась разведчику очень неприятной.

Тем более, и один из напарников Шурлапова тоже небрежно бросил английский автомат на соседний стол и взял себе второй русский.

– Кто здесь был? – спросил Юджин у Френча, пребывавшего в едва-едва вменяемом состоянии.

– Женщина. Красивая женщина с автоматом. Не таким, как этот, другой формы. Она ушла, увела с собой Майкельсона. А Майкельсон лучше всех, кроме меня, конечно, разбирается в нашей аппаратуре…

– Женщина? Опять женщина? Вы не бредите?

Учёный помотал головой так, что она могла бы невзначай и оторваться.

– Ладно, пусть женщина. Куда ушла?

Френч показал рукой. Стальная дверь выглядела слишком прочной, чтобы надеяться взломать её за разумное время.

– Он что-нибудь успеет ей рассказать за несколько минут?

– Рассказать – конечно, нет. И за неделю не успеет. А вот передать – может. Я в последний момент услышал его слова. Он сказал – процессор.

– И что это значит?

– Если он заберёт и отдаст ей процессор, то для нас всё кончится. Тогда русские станут делать всё, что им захочется, а мы – ничего. Повторить эту конструкцию невозможно. Чужие идеи, чужие принципы…

– В каком смысле?

– В самом прямом. Этот прибор сделан не людьми. Или – не в наше время…

– В прошлом веке? – скорее издевательски, чем удивлённо, спросил Шурлапов.

– Нет, скорее в будущем…

– Полная ерунда, – скривил губы странный русский. Именно, что странный. Он всё больше не походил на того человека, которого люди Эванса завербовали два выполнения одного-единственного задания. Тоже разведчик? Но – чей? Или действительно уголовник, но – высокого полёта и очень быстро соображающий?

Эвансу некогда было поразмышлять ещё и об этом. Слишком высокий темп смены мизансцен, смысл спектакля почти потерян…

– Впрочем, неважно, – вопреки всем морским законам сплюнул на палубу русский. – Оставайтесь здесь. Если будет возможность, я за вами вернусь. Нет – выбирайтесь сами, в любом случае встретимся…

Похоже, он уже просчитал, куда могли направиться гипотетическая женщина и инженер. Кивнул своим приятелям, и вся четвёрка исчезла за дверью, оставив контр-адмирала и профессора в виде, как говорится, полуразобранном. Теперь им можно было немного расслабиться, постараться привести в чувство командира и вместе решать, как быть. А чего тут, собственно, решать? Не больше часа осталось, и не так уж важно, кто явится раньше – русская эскадра или совершенно непонятный, неизвестно на чьей стороне играющий Шурлапов.

…Бекетову с девушками, чтобы добраться до отсека, где их ждали Мария и Майкельсон, требовались примерно те же десять-пятнадцать минут, что и Шурлапову, намеревавшемуся перехватить и девицу, и ценный груз на подходах к фок-мачте, где укрепились её соратники. Юджину, работавшему на одно из подразделений «Чёрного интернационала» (мало связанному с подконтрольными Катранджи структурами), был достаточно понятен расклад сил на борту и цели, преследуемые обеими сторонами.