Система - Юлия Шамаль

Пятнадцать тысяч криптов за это биоби были суммой, конечно, неподъемной для простого населения, и разработчики рассчитывали отбиться исключительно через зоны А и А-плюс. Большие надежды возлагались на киноиндустрию и Икс-Ви – продажи там уже шли, и очень бойко.

Но самое интересное было не в этом. Программа «Умные волосы» реализовывалась через два микроскопических биоби-гаджета, которые Ким аккуратно вшил мне в кожу головы. Так вот, как объяснили нам на Агентских курсах, этими гаджетами можно было дистанционно управлять – без ведома их владельца. Впрочем, как и любыми гаджетами вообще – при наличии ордера, конечно.

На курсах нас научили дистанционно менять программу «Умных волос» без ведома их обладателя. Например, выставить вместо опции «густые пышные» опцию «долой». То есть кто-то, вместо того чтобы блистать на собственной свадьбе шевелюрой, после нашей операции явится туда лысым.

Это было смешно, но странно, особого смысла в этих действиях я не видела, какое-то мелкое хулиганство; непонятно было, зачем такие шуточки агентам всемогущей ГССБ. Я спросила об этом преподавателя. И получила ответ, что нам лишь объясняют принцип дистанционного управления гаджетами без ведома их хозяев. А волосы – лишь пример.

На всех моих биоби, конечно, стояла защита. Но только не от Вебера. Он-то мог влезть в мой профиль и в мои биоби когда угодно и на сколько угодно глубоко… Иначе мне не предоставили бы столько свободы. Реальной свободы, а не той, что с большой буквы С.

Знаете, какой у меня сейчас был рейтинг? Никакого.

«Вы невнимательны! Пожалуйста, воспринимайте предоставляемую информацию внимательно!» – на тон выше забубнил «Телемед». Да, он сечет, когда отвлекаешься. Я могла бы выключить зануду, но тогда он отправит Веберу уведомление о том, что его подчиненный, рядовой первого класса группы «Игрек», такого-то числа без уважительных причин повел себя внештатно. Оно мне надо?

Я заставила себя сосредоточиться и выслушала рекомендации. Больше позитивных мыслей (я стиснула зубы, чтобы не взвыть), коррекция диеты (не выедаю я у них, оказывается, свою норму по белкам), коррекция препаратов (ну это нанопринтер сам разберется). Для позитива «Телемед» настоятельно рекомендовал мне новый йога-комплекс в сочетании с психокорректирующим музыкальным рядом (пси-музлом, как это называл Ник). «Телемед» хотел, чтобы я выполнила хотя бы часть йога-комплекса немедленно, но настаивать не мог, ведь был поздний вечер, и степень моей физической и умственной усталости подбиралась к восьмидесяти шести и восьмидесяти девяти процентам соответственно. Поэтому он лишь робко спросил, не чувствую ли я непреодолимого желания заняться йогой немедленно, и, получив ответ «нет», наконец заткнулся.

Теперь я могла отдыхать и наслаждаться тишиной, но вместо этого почему-то начала вспоминать, как сдавала Агентские экзамены. Разбила медицинский дрон о мостовую, переврала несколько терминов и страшно переживала, что они теперь выставят мне рейтинг меньше десяти. Я, как и все остальные, очень уж не хотела назначения в нижние зоны… А вечером пришло сообщение: «Вам присвоен рейтинг согласно результатам аттестации». Чувствуя начинающуюся дрожь в пальцах, я торопливо вошла в Универсум. И в главном окошке профиля, вместо цифры, которая определяла всю нашу жизнь, я увидела… Прочерк?!

«Эй, Ларчик! – посыпались в тот же момент сообщения от Ника. – Смотри-ка, у меня барабанные палочки! Одиннадцать! Выходи за меня замуж. Ой, нет, сначала покажи, сколько у тебя, а то мало ли…»

Он был в приподнятом настроении. Я – нет.

«Думаю, что меня замуж лучше не брать, потому что у меня вечно какая-то скребь, – ответила я мрачно. – Рейтинга вообще никакого нет».

«Как нет?»

«Обыкновенно. Прочерк поставили, суки».

«Ну дрон вдребезги, а ты что хотела…»

«Умеешь ты поддержать…»

Мы так трепались какое-то время, а потом к нашей беседе внезапно подключился Вебер. Причем по видеосвязи, чего он, как правило, не делал. Он куда-то спешил и говорил быстро и сухо.

– Информирую о том, что аттестационная комиссия приняла решение по итогам сданных экзаменов.

Мы молчали, затаив дыхание.

– Ник, тебе присвоен статус действующего агента ГССБ с рейтингом в одиннадцать баллов. Поздравляю.

– Спасибо, шеф. – Слышно было, что Ник очень доволен.

– Всего хорошего, – добавил Вебер и собрался отключиться.

– Подождите! – чуть не крикнула я. – А я? Почему у меня вместо рейтинга прочерк?

– А, – сказал Вебер, – и ты тут. По результатам сданного тобой экзамена комиссия приняла решение отказать тебе в агентском статусе.

Так и знала…

– Мы берем тебя сразу в штат. У кадровых сотрудников нет рейтинга.

– Что??

– То есть, – поправил Вебер сам себя, – рейтинг может быть каким угодно, в зависимости от типа задания. Ты сама его будешь себе выставлять.

– Я что, буду независима от Системы?!

– Ну полностью независимых от Системы людей не бывает, ты будешь под строгим контролем, но возможности определенные у тебя, да, появятся. Тебе присвоено звание рядового первого класса. Работать будете вместе. Лара – номер первый, Никита – номер второй.

По лицу будущего напарника было видно, что ему это все не понравилась.

Думаю, что с тех пор под десятками ежедневных шуточек и милых эсэмэсок Никита тщательно скрывал неприязнь ко мне. Рейтинг – даже высокий – держал своего хозяина на крепком поводке. Прочерк был показателем топовых возможностей. У Вебера был прочерк.

Рейтинг я теперь действительно выставляла себе сама – перед тем как приступить к выполнению задания, в зависимости от зоны и характера миссии. Например, когда Вебер возил меня на вечеринку к Хелене Фишман – подружке Даны Буклийе, – мы вообще выставили себе по двадцать восемь баллов, иначе Система просто не пустила бы нас за Хеленин винтажный забор. Помню пьянящее чувство, которое охватило меня, когда на голубом экране показались эти цифры… Конечно, это были не совсем настоящие двадцать восемь – доступа к продлению жизни они не давали. Продать эти баллы Свободному банку за миллионы криптов я тоже не могла. И никто, кроме меня и Вебера, этих баллов не видел. И все-таки это была свобода…

«Мы вышли из зоны турбулентности, отдыхайте!» – сказал автопилот. Силиконовые ремни уползли назад в свои гнезда, я перевернулась на живот и подумала о том, что всю эту историю Никита должен воспринимать как несправедливую. Мучились в испытательных палатах НИИ соответствия мы вместе. Учились вместе. Рисковали на тестовых заданиях вместе. Экзамены он, кстати, сдал лучше меня. Но потом мне – легенду класса А-плюс, приусадебный участок с газоном и живой собакой, личного биоби-мастера, шелковый халат и вечеринки у Фишман. А ему – обычные апартаменты в зоне А и выполнение моих заданий. Которые сводились к тому, чтобы прикрывать тылы и нянчить особо активных пенсионеров. В зоне А-плюс он со своими одиннадцатью баллами работать не мог. К звездам первой величины доступа не имел. Почему?