Песня песка - Василий Воронков

Стрелка компаса дёрнулась, описала полный круг, метнулась назад, а затем стала медленно двигаться от севера к югу, отсчитывая невидимые секунды. Кханд покосился на компас.

– Добро пожаловать в мекхала-агкати! – радостно возгласил он.

Корабль снижался. Пилот включил посадочные огни. Лампа на потолке загорелась, и весь отсек залило красным светом.

– Ага, точно! Нас ведь там ждут! – фыркнул Кханд.

Нив хотел о чём-то спросить, но виман снова затрясся в восходящих потоках воздуха, и он тут же забыл о своих вопросах.

– Интересно, – проговорил Кханд, – садиться наш виманас тоже будет по учебнику?

Виман заходил на посадку, медленно закручиваясь вокруг своей оси. Ниву хотелось посмотреть, куда они садятся, но в иллюминаторе из-за поднявшихся туч ничего нельзя было разглядеть.

Они проваливались в зыбучие пески. В оцинкованном гробу.

Виман содрогнулся от оглушительного удара, перекосился со страшным скрипом, точно на краю бездонного обрыва, и – застыл. Через несколько секунд замолкли двигатели. Ремень безопасности соскользнул с плеча и удавкой вцепился Ниву в шею. Нив с силой дёрнул за крепёжную пряжку, скинул с себя ремень и вывалился из кресла. Кханд лениво поднялся и потягивался, как после полуденного сна. Нив подошёл к двери отсека.

– Драапа! Куда! – крикнул Кханд. – Маска!

Нив вздрогнул. Он мог выйти в пояс ветров вот так, без дыхательной маски.

– Не хватало мне тут ещё одного наваки! – прорычал Кханд. – Анедамуу́ка! Жить вам, что ли, всем надоело?

Кханд распахнул лючок у двери, вытащил две маски и кинул одну Ниву. Нив никогда раньше такой не видел. Маску отлили из бледно-серой, как кожа смертельно-больного, резины; из той её части, которая закрывала рот, торчали две гофрированные чёрные трубки, смыкающиеся на затылке.

– Ага! – сказал Кханд. – У кого-то всё в порядке с чувством юмора, правда? Будешь дышать затылком, мааван!

– Наверное, это… – начал Нив, но не договорил.

Он нерешительно крутил в руках странную маску.

– Ты хоть знаешь, как её надевать?

Нив кивнул. Но ему потребовалось не меньше минуты, чтобы разобраться с зажимами на затылке и нацепить маску. Та оказалась слишком узкой, словно была рассчитана на людей с вытянутыми лицами, и болезненно стискивала скулы. От смрада, который издавали дыхательные фильтры, у Нива моментально разболелась голова. Кханд тем временем ловко натянул маску, замотал голову грязной серой тряпкой, вроде захватанного вафельного полотенца, нацепил чёрные пилотные очки и молча наблюдал за Нивом. В таком наряде, низкорослый и сухощавый, с криво намотанным тюрбаном на голове и мешковатыми бахилами на высоких ботинках, он потерял всякое сходство с человеком – даже голос его под маской казался надтреснутым и чужим. Только слова на гали по-прежнему звучали естественно и мелодично.

– Ина́а! Вот! – Кханд бросил Ниву скомканное полотенце. – Обмотай вокруг головы, мааван!

На это потребовалась ещё минута.

– Аа́дхи? – спросил Кханд, уставившись на Нива блестящими стекляшками.

– Да-да, аадхи, – пробормотал Нив, хотя ничего не понял.

Кханд ударил кулаком по выпуклой кнопке на стене – дверь отсека с лязгом поползла вверх, – и, пригнувшись, спрыгнул в горящий на солнце песок.

В пассажирский отсек дохнуло жаром.

Нив неуверенно подошёл к сверкающему проёму. Кханд сидел на корточках у вимана и разглядывал что-то у себя под ногами. Он коснулся двумя вытянутыми пальцами красного песка и тут же отдёрнул руку.

– Тащи гиру! – крикнул старик, не оборачиваясь.

Нив скинул с металлического контейнера кожаные ремни – и едва удержал гиру, когда та завалилась на бок. Кханд даже не думал ему помогать. Нив – волоком, как мог – потащил контейнер по полу. Уши едва не кровоточили от чудовищного скрежета.

– Драапа! – выругался Кханд.

– Было бы проще, – простонал Нив, выбрасывая гиру на песок, – делать это вместе.

Кханд сделал вид, что не расслышал.

– А оборудование у нас сегодня бывалое!

Он присел на карачки и смахнул ладонью песчаную пыль с побитой таблички на контейнере.

Нив разминал сведенные от натуги мышцы и смотрел на корабль, завалившийся на бок, как подбитая птица.

– А бывало такое, что виман садился прямо в зыбучие пески? – спросил Нив.

– Обычно это не проблема. Суупасарпа́на. Если, конечно, пилот знает своё дело. Эти малышки, – Кханд показал на двигатели корабля, – могут своротить целую дюну.

Он распрямился и вперил взгляд куда-то вдаль, прикрываясь от солнца ладонью, словно позабыл про свои чёрные очки.

– Садху́ни, – сказал Кханд. – Я пойду искать место для гиры.

Нив хотел возразить, что проще поставить гиру у корабля, пока не разошлась буря или смерч – или что тут на границе зоны молчания путает местами небо и песок, – но решил, что не стоит спорить со стариком, который совершил уже три тысячи вылетов.

У Нива было время, чтобы осмотреться.

Горы, которые мерещились ему в иллюминаторе корабля, оказались припорошенными пылью камнями. По сравнению с величественными холмами рядом с ламбдой мекхала-агкати была плоской, как равнина. Над мелкими дюнами, причудливо повторяя их изгибы, текли тонкие ручейки красноватой пыли. Единственный высокий бархан, похожий на застывший в песке гребень волны, лишь немного возвышался над виманом.

Небо, пугающе багровое в вышине, необычно темнело у горизонта. От серповидных дюн вдалеке поднималась страшная полуденная ночь.

Кханд, закончив свои непонятные поиски, неторопливо возвращался к виману.

– Смотри, там! – крикнул Нив старику.

– Яна́ти! – хмуро ответил Кханд.

– Что? В смысле? Мы успеем?

– Это до нас вообще не дойдёт, мааван! Здесь всегда так. Нир бхайана!

Маска у Кханда засвистела, как прохудившийся баллон с воздухом, и Нив понял, что старик смеётся. Кханд встал рядом с контейнером и с важным видом упёрся костистыми кулаками в поясницу.

– Я подыскал там местечко хорошее. Песок пока проверю, а то лопатку взять забыл. А потом вместе перенесём эту ва́сту. Праса́р?

Кханд нырнул в пассажирский отсек, что-то торопливо погремело, металл об металл, и старик вылез обратно на пекло с короткой изогнутой лопаткой, больше похожей на какое-то изощрённое орудие для пытки.

– А почему нельзя установить гиру здесь? – спросил Нив. – Насколько я понимаю, не должно быть никакой разницы.

Кханд недовольно покачал головой и направился к ближайшей дюне, закинув лопатку на плечо. Нив поплёлся за ним.

Ветер усиливался, обдавал их колкими брызгами песка. Темнота у горизонта поднималась всё выше. Нив шёл, опустив голову. Его ноги в тяжелых и неудобных ботинках с толстыми, как у хромых, подошвами глубоко проваливались в песок.